Публичное одиночество

Раскрытие нитей и пружин этого заговора позволит, как нам кажется, сохранять высокий накал интереса зрителя, держать его в напряжении до конца фильма. Представляете, какое количество одних только драматургических задач стоит перед нами? (II, 10)

(1986)

Буквально перед Новым годом нами закончен наконец сценарий, условное название которого «Жизнь и гибель Александра Грибоедова».

Он потребовал двух с половиной лет напряженной работы. Наша группа отказалась от экранизации любого произведения, написанного о Грибоедове.

Начали практически с нуля, с архивов. Решили построить картину так, чтобы это была импровизация, основанная на воспоминаниях современников и доподлинно известных фактах.

Тянешь ниточку истории, и все что-то наматывается, наматывается…

Накопив массу материала, мы начали отказываться от множества соблазнительных версий. Это был адов труд! Чего стоило одно только утверждение главы секты огнепоклонников, что Грибоедов не убит при разгроме посольства, а ушел в горы с членами секты и благополучно дожил до восьмидесяти пяти лет!

Пришлось думать еще и о том, что создать такую картину без партнерства невозможно.

Хотя бы потому, что потребуются съемки за границей. Должны быть зарубежные актеры, играющие иностранцев. Это очень дорого. Должна быть хорошая съемочная аппаратура. Тоже – очень сложно и дорого.

Партнера мы нашли. Он хочет вложить деньги, но ставит условие: «Чтобы вернуть вложенное, мне нужны гарантии!» А вернуть может только телевидение.

Значит, надо дать телевизионный сериал, чтобы заручиться средствами большой зарубежной телекомпании…

В результате мы должны были написать сценарий десяти серий телефильма о Грибоедове для Эй-би-си. А внутри этого сценария – два фильма для нашего экрана и два фильма для европейского экрана. То есть написать сценарий так, чтобы внутри громадного сериала лежали законченные по сюжету картины!

И вот восемьсот страниц дописаны. До сих пор не верится, что работа закончена. Вы себе представить не можете, сколько раз мы доходили до точки, когда у всех было одно настроение: «Ну не получилось, ребята! Имеет художник право на ошибку, на заблуждение? Извините, не получилось!»

И тут всякий раз, даю вам честное слово, вступала в действие какая-то сила, не знаю уж, как и назвать – случай, судьба? Всегда, когда мы оказывались в очередном кризисе и за несколько дней не могли написать ни строки, появлялось какое-нибудь письмо или посылка.