Последний день лета

Если бы Новенький обладал супер-зрением (или хотя бы прибором ночного видения, один из которых тоже был заныкан у Быка в подвале всего в нескольких метрах от места, где Степа сейчас стоял), он увидел бы, что губы у Крюгера дрожат, а кулаки сжаты с такой силой, что ногти впиваются в ладони.

– Стой! Ви… Крюгер, ты чего? – Новенький вспомнил, что по какой-то непонятной причине его друг ненавидел собственное имя и отдельно ненавидел все его сокращения и уменьшительно-ласкательные производные. – Что случилось? Опять Сися и этот, как его, второй?.

Крюгер остановился и, не поворачиваясь, дернул плечом.

– Да срал я на него в три слоя, понял. И не таких ушатывал, – он все-таки повернулся и продолжил на тон выше. – У меня там, понял, семейные дела. А тебе не насрать вообще?! Хули ты доебался?

Он вдруг взорвался бешенством: оскаленные зубы, дико сверкающие за стеклами очков белки глаз…

У тебя хотя бы есть семья, подумал Степа. Вслух он сказал:

– Да нет, ты прав.

– Не пизди, – проницательно заметил Крюгер, чья ярость испарилась с такой же скоростью, с какой только что вырвалась наружу. – Но ладно, что с тобой делать, зайду. Чай есть? Я, понял, позавтракать не успел, дела были, а мне еще с тобой тут два часа отмораживаться.

– Найдем, – ответил Новенький. Чай у них с бабушкой, действительно, каким-то чудом был. – Слушай, ты аккуратнее, а то там…

Металлический лязг и вопль Крюгера слились в единую симфонию.

– Блять, Новый! У тебя что, капкан там?! С-с-сука…

Витя шипел и корчился от боли, одновременно хватаясь за одну ногу и пытаясь второй пнуть железку, на которую он напоролся на пороге. Степа испугался, что вся эта чехарда разбудит бабушку, метнулся в комнату, схватил с табуретки коробок и зажег спичку – Баба Галя спала. Вместо облегчения Новенький вдруг испытал горечь, но долго предаваться ей времени не было – надо было успокаивать ревущего на всю улицу друга.

– Ну прости! Вить, прости! Не ори! Это старая кочерга, она тут давно валяется, я всё забываю выкинуть, а бабушка не выходит из дома, поэтому…

– Да заткнись ты уже!.. Блять, больно-то как! Какая, в сраку, кочерга?! У вас что тут, печь? И прялка с этим, как его, коромыслом?

– Да какое коромысло, просто…

– У меня, по ходу, кровь течет.

– Дай посмотрю.

Степа зажег новую спичку и наклонился, чтобы лучше видеть.