Последний день лета

– Давай, коне-е-ечно, прячься за сыном! Полюбуйся, на что он стал похож из-за твоего бесконечного скотства!

– Что?! Витяй ни на что не похож! Нормальный крепкий парень! Да, сынок? Ну-ка, иди к папе, покажи бицепс!

Судя по слегка заплетающемуся языку и выбранному тону, отец Крюгера был и в самом деле пьян – точнее, скорее всего, не до конца протрезвел после выпитого несколько часов назад. Витя притворился глухим, шмыгнул на кухню и открыл холодильник, скрежеща зубами от ярости. Родители продолжали собачиться в так называемом «зале» (одной из двух их комнат); смех мамы звучал фальшиво.

– Вот! Видишь? Видишь?! Он даже внимания на тебя не обращает. А знаешь, почему, Сережа?!

– Закрой рот! Ты сама нихуя не знаешь! Тупая шлюха! Витя, сюда подойди!

– А всё потому, Сережа, – продолжала мама, пропустив мимо ушей его последние слова, – что ты бесполезный алкаш и кусок говна!

– Виктор, иди сюда немедленно! Покажи этой овце, своей матери, что уважаешь папу!

Крюгер уставился внутрь холодильника невидящими глазами.

Светлана последовала за ним на кухню и заговорила фальшивым ласковым голосом:

– Ты голоден, Витюша? Давай я сейчас быстренько что-нибудь приготовлю.

– Мне так хуй что-то когда-то приготовишь! – взревел из-за стены папа Сережа.

– Заткнись, погань!

Светлана нервно схватила со спинки стула старый свитер и накинула его на плечи, поверх цветастого платья – на пару размеров меньше, чем стоило бы носить замужней женщине в ее возрасте.

Крюгер почуял веяние легкого перегара – то есть не только отец позволил себе среди буднего дня.

Мама работала в бухгалтерии обувной фабрики имени Микояна – там всё время отмечали дни рождения, непонятные отраслевые праздники и, конечно, все остальные праздники тоже; как говорила мама кому-то по телефону, «не пьем, а лечимся».

Помимо спиртного, сегодня от нее слегка несло мужским одеколоном.

Папа Сережа одеколоном давно уже не пользовался.

– Не, мам, я нормально, – буркнул Крюгер, ничего не евший в последние десять часов.

Он не глядя схватил кусочек заветренного сыра и мятый пакет молока недельной давности, грохнул дверью холодильника и направился в свою комнату, а настроение Светланы снова резко изменилось.

– Давай, конечно, – прошипела она в сторону Вити. – Хлопай холодильником, херачь, громи всё, на что я зарабатываю! Весь в мудака-папашу пошел – обоим лишь бы пожрать да посрать. А то, что я за вас всех горбачусь, – так это кого когда интересовало?! Да за что же мне всё это!..