Дневник для внучки

Расстояние между ними было примерно пятьдесят метров. В самом старом поселилась семья бабушки, когда они переехали в эту местность. Затем сыновья бабушки построили более просторный дом, который все стали называть «новый дом», а наша семья по переезду поселилась в «старом доме».

Мы раздевались до трусиков и ждали молнии. Стоило ей блеснуть, как ошпаренные неслись девчушки под дождём на крыльцо старого дома. После следующего всполоха наш маршрут прокладывался обратно, на крыльцо нового дома.

Суть игры была в том, чтобы успеть добежать на крыльцо до того, как грянет гром.

Иногда не успевали и скакали вприсядку, потому, как ноги подгибались от страха, ведь грохотало так, что казалось, небо валится на голову.

Добавь к этому еще и сильный ливень, под которым мокнешь в секунду. Потому и раздевались. Представляешь, как весело?

Игра и впрямь была весёлая, только не могу понять, почему взрослые не запрещали нам носиться под грозой? Наверно они считали, что таких проказниц и молния не возьмет.

Ещё одной запоминающейся забавой была дразнилка бабушки. Баба у нас была строгая по отношению к взрослым и очень сурово воспитывала своих дочерей, наших тёток. Мы, видимо, не особо её боялись, раз позволяли себе такое.

Говорю Лене.

– Пойдём бабу дразнить. И мы идём за бабушкой, напевая в два голоса:

– Баба Яга, дай пирога. (Ну, не дурочки ли?)

Бабушка, нахмурив брови, говорит:

–А вот я сейчас крапивы-то возьму, да и по жопе.

Меня это всегда так впечатляло, что она не боится крапивы! Бабушка делала шаг в нашу сторону держа крапиву в руке, и мы с визгом неслись вокруг дома, а она за нами.

Сделав несколько кругов, мы понимали, что скоро выдохнемся, и крапива доберётся таки до наших задниц.

И тут я поступала как самый настоящий предатель. Издалека, близко подходить было опасно, начинала предлагать бабушке мирное урегулирование нашего конфликта.

Я говорила бабушке:

– Баба, а давай лучше Ленку вместе ловить? Бабушка соглашалась, и я хватала стоявшую рядом и не ожидавшую такого коварства сестрёнку. Баба шлёпала Лену крапивой пониже спины, как я понимаю чисто символически, и мы расходились в разные стороны.

Потом приходилось подлизываться к Ленке, чтобы она меня простила, но детское горе забывчиво и через полчаса мы опять играли вместе.