Слепое пятно

Господи, дадут ему когда-нибудь поспать-то? Неделя прошла с тех пор, как этот чертов Иштархаддон – то ли сириец, то ли кто-то там еще – сбежал из камеры. Еремин уже начал надеяться, что непонятный монстр исчез навсегда, вернулся обратно в ад, который, по мнению подполковника, и был настоящим его домом. И вот пожалуйста: нападение на девушку, ограбление пенсионера. Орудовал, судя по всем приметам, тот же самый бандюга Иштархаддон. Странный тип. Можно сказать, страннейший. Самый подходящий клиент для отдела Вани Бейлиса.

Одна только проблема – чтоб было Бейлису чем заняться, нужно сперва поймать этого самого Иштархаддона. А попробуй его поймай, если он сквозь стены просачивается…

– Евгений Самсонович, это он у вас все вверх дном перевернул? – осведомился Еремин, оглядывая жуткий бардак, творящийся в комнате.

– Он. Деньги искал.

– Но вы же сказали, что сами отдали ему деньги.

– Отдал. Но он заподозрил, что это мало.

– Сколько вы ему дали?

– Две тыщи триста рублями. И еще двести американских долларов.

– А какую сумму требовал он?

– Вы знаете, товарищ подполковник, мне показалось, что он понятия не имеет, много или мало я ему дал. Он даже не поверил сперва, что это деньги. У меня сложилось такое правильное впечатление, что он видит бумажные деньги в первый раз в жизни. Он стал требовать, чтобы я дал ему свинец или серебро. Он даже ударил меня. – Тучкин показал пальцем на синяк, наливающийся под глазом.

Тучкин, несмотря на произошедшие неприятности, не выглядел удрученным. Похоже, он даже радовался тому, что попал в такое необычайное приключение, а теперь имеет возможность помочь родной милиции. Старичок говорил, говорил и говорил…

– Достаточно, Евгений Самсонович, – Еремин махнул рукой.

– Да нет, какой он иностранец? Во-первых, ничего про доллары не знает, во-вторых, по-русски говорит не хуже нас с вами. Безо всякого акцента. Знаете что? – дедуля придвинулся к уху подполковника и зашептал, обдавая запахом валидола. – Я думаю, что он – инопланетянин. Самый настоящий инопланетянин. И не такой уж он плохой. Он ведь мог бы убить меня – а не убил, только по морде один раз дал, и то не очень сильно.