Перезагрузка

Если с большим боссом из Москвы, самим Гленом Кирби, у Милены сложились дружественные отношения, то господина Кури она боялась до дрожи в коленях, старалась попадаться ему на глаза как можно реже. Он был не из тех, кто мог попросить называть себя просто Джоном. Да и не был он на самом деле никаким Джоном. Был он самым натуральным Иваном Трофимовичем Курицыным, бывшим диссидентом-правозащитником, бывшим советским гражданином, эмигрировавшим в США из СССР аж в 1975 году. Много лет он работал в различных телевизионных компаниях Америки и снискал себе славу известного журналиста-международника, а также непримиримого, бескомпромиссного борца с коммунизмом.

Пожилой, тощий и угрюмый Кури сильно хромал на правую ногу и употреблял крепкие дешевые сигареты без фильтра, одну за другой, прикуривая их друг от друга (за что заработал кличку «Курильская сопка»). В обращении с подчиненными он отличался исключительной холодностью, порой выглядящей как откровенная неприязнь.

– Добрый день, господа, – Кури сухо кивнул Милене и Стиву.

 – Присаживайтесь, – он показал рукой на стулья вдоль стены.

Мила опустилась на жесткое сиденье стула и положила руки на колени. Она еще не знала, в чем ее вина, но уже чувствовала себя как гимназистка, приговоренная к сечению прутьями за неподобающее приличной девице поведение.

– Госпожа Серебрякова, – Кури повернул к Миле морщинистое лицо, уставился на нее выцветшими глазками сквозь толстые линзы очков, – как мне стало известно, вы назначены руководителем проекта по съемке телевизионного фильма о Нижнем Новгороде.

Это так?

– Да, – Мила кивнула.

Ах кощей чертов, вот ты к чему прицепился. Стало ему известно… Да в этой студии в носу нельзя поковырять без ведома господина Кури!

– Позвольте спросить вас, уважаемая госпожа Серебрякова, почему за три дня, прошедшие с тех пор, как вы получили это назначение, вы не соизволили зайти в сей скромный кабинет и поставить меня в известность? Ах да, я понимаю – вы теперь знаменитость, в некотором роде восходящая звезда телешоу… Вероятно, вы считаете, что теперь я сам должен бегать за вами и узнавать, что это такое вам предложили из Москвы.

Ну да, конечно – явное нарушение столь чтимой г-ном Кури субординации. Плюс к тому вечная ревность Курицына к Глену Кирби, "молодому выскочке" из Нью-Йорка, и соответственно, к его нижегородской протеже Милене Серебряковой, позволяющей себе всякие возмутительные вольности. Ладно… Похоже, ничего страшного.