Перезагрузка

Нечто среднее между жестикуляцией негритянских рэпперов и распальцовкой российских уголовников – непременный набор магических движений, помогающий шевелиться дубовому языку.

– То есть, короче, вы типа как хотите угостить кого-то вином? – спросила она.

– Ну да! – парень компенсировал короткость фразы несколькими энергичными взмахами рук.

– Не получится, – сказала Мила. – Потому что этот человек, то есть эта девушка, проще говоря, я, сейчас занята. Мне нужно идти, я и так слишком много выпила, а мне сейчас еще работать.

– То есть, вы как бы сейчас будете работать? – парень озадаченно уставился на Милу.

– Как бы да, – подтвердила Мила.

– А кем?

Шлюхой, чуть было не ляпнула Мила. Кем еще можно работать по ночам, предварительно тяпнув стакан винца? Она уже привыкла к тому, что все люди, встречающиеся ей в этом городе, сразу узнают ее, популярную телеведущую, в лицо. Этот парень не узнал. Ну да, естественно, если такие и смотрят телевизор, то вовсе не передачу "Кремль № 2". Ну и хорошо – проще будет отвязаться.

– Уборщица я, – сказала она. – В телецентре по ночам полы мою.

– А, значит, вот как… – парень озадачился еще больше – взгляд его забегал по дорогой одежде Милены, по ее рукам с длинными ухоженными ногтями, никак не соответствующим профессии уборщицы. – У вас там, наверно, все типа как сплошные автоматы – всякие там пылесосы и машины, чтоб пол мыть. А вы всем этим управляете, да?

– Не-а. Тряпку беру, юбку подтыкаю, и вперед. – Мила допила вино, подняла руку, подзывая официанта.

– Давайте я заплачу, – парень засуетился, полез во внутренний карман за бумажником. – Вы это, как бы не подумайте неправильно, просто я честно вам говорю – это для меня вообще не деньги, это просто не проблема…

Вот этому как раз можно было поверить – бумажник парня был набит деньгами чудовищно, под завязку. Он что, свою годовую зарплату туда запихнул? Купюры не умещались в разбухшем чреве портмоне, высовывались оттуда разноцветными языками и норовили вывалиться.

Официант уже стоял рядом, почтительно наклонив голову, смотрел на обожравшийся кошелек парня ласково и нежно. Милене стало противно. Она протянула руку, взяла счет, прочла его, отсчитала из своего (разумеется своего!) бумажника положенную сумму, добавила на чаевые и положила на блюдечко. Парень попытался впихнуть туда же полсотни долларов, но Мила выловила его деньгу и вернула ее хозяину, брезгливо держа двумя пальцами.

– Все, спасибо.