Особо опасная особь

Он щелкнул по клавише ввода, из потолка над Линой выпросталась тонкая сеть и намертво приклеила девушку к койке.

– Пошли, Тутмес.

– Она не вырвется, хозяин? – спросил серв.

Лина корчилась на экране, рот ее безмолвно открывался – звук был предусмотрительно отключен.

– Нет. – Виктор осклабился. – Паутинка – весьма прочная штука. Пойдем, успокоим ее.

Два десятка шагов по коридору – комната Лины – кубатура, плотно заполненная визгом, воплями, проклятиями. Виктор пожалел, что не взял скотч, дабы заклеить девчонке рот.

– Замолчи, Лина, – сказал он, пытаясь сохранять спокойствие. – Мы не сделаем тебе ничего плохого. Заткнись, ради Бога.

– Ничего плохого?! – взвизгнула Лина. – Скотина, урод! «Серва» мне сейчас вкатишь, да? Сволочь!

– Нет, нет, – Виктор покачал никелированным инъектором перед ее носом. Нельзя тебе «Серв». Никаких психомодуляторов. Ничего генного. Только чуть-чуть успокоительного. Нервы нужно беречь, милая.

Он приставил инъектор к шее девушки и нажал кнопку.

– Срежь паутинку, Тутмес, – сказал Виктор. – И доставь Лину в третью лабораторию. Через час начнем работу.

* * *

Лина лежала на хирургическом столе – обнаженная, до пояса укрытая простыней. Лицо ее скрывалось под серой пластиковой маской, к вене шла прозрачная трубка от капельницы. Гармошка искусственной вентиляции легких ритмично совершала движения вверх-вниз и грудь Лины двигалась в такт ей. Конечно, легче было воспользоваться безыгольным инъектором, но иногда лучше вот так, по старинке, внутривенно и с полным наркозом.

– Хорошее тело, – сказал Виктор. – Завидую девочке от всей души, белой завистью. Двадцать три года – и никакой дряни, чистые гены, гладкие клапаны сердца, здоровая печень, сбалансированная работа ферментов. К тому же она никогда не употребляла стимуляторов, не говоря уж о наркотиках. Это невероятная редкость.

– А вы их употребляли? – спросил Тутмес.

– А ты как думаешь?

– Думаю, да.

– Само собой… Все мы подсели на химию, разрушающую мозги. Человечество отравлено. Думаю, что современный вид человека уже не вылечится от этой болезни. Более того – вымрет от нее в ближайшее время, в течение сотни лет. Создание нового биологического вида – не прихоть, это уже необходимость, единственное лекарство, избавляющее от смерти если не вида, то хотя бы рода.

– Это нарушение естественного течения эволюции.