Лесные твари

– По должностным обязанностям пожаловали, товарищ эксперт? Или кагорчик обещанный принесли? И употребили по пути?

– Ик! – громко, четко, по армейскому ответил Антонов. После чего придал своему телу наклонное вперед положение, и, непостижимым образом сохраняя равновесие, хотя ноги норовили пойти каждая в свою сторону, решительным марш-броском пересек комнату и рухнул на диван. Нижняя его половина все же не рассчитала силы и осталась коленями на полу, слабо шебуршилась, пытаясь залезть на Эверест дивана, зато грудь, руки и черепная коробка расположились на подушке согласно уставу и уже спали.

Дрыхли мертвецки пьяным сном.

Демид, добрая душа, подошел к своему гостю, и одним движением забросил его ноги на диван. Пожалел майора. Пускай спит, все равно от него пока толку никакого. No funciona bien[14 - Не работает как следует (исп.)].

Ага, вот это уже кое-что поинтереснее: на лестничной клетке валялся здоровенный чемоданчик, дипломат Антонова. Демид запер дверь, поставил кейс на стол и сел напротив, положив ногу на ногу.

Хорошая штучка, модная: черный резинопластик, синие благородные обводы. Золотой овал фирмы на боку. Замочки плоские, почти не видные. С кодами.

Подобные чемоданчики свидетельствовали о хорошем вкусе, о наличии денег, надежной репутации и деловом образе жизни у хозяина. Они продавались в любом магазине (не то что в прежние бедные времена, когда школьник Дема мастерил себе дипломат из фанеры, обтягивал его дверным дермантином и шурупами привинчивал задвижки от ящика, ворованного на армейском складе).

Они имели навороченные замки, три степени защиты и теоретически не поддавались вскрытию.

Этот кейс был очень похож на своих магазинных собратьев. Только он плевал на теорию и не поддавался вскрытию практически . Такие чемоданы делали на конверсионном заводе в Серпухове. Спецзаказ. Видел Дема такие штучки. И знал, кому они выдавались.

Да-да, проницательный читатель, ты не ошибся. В данный момент Демид собирался сделать именно это – вскрыть чужой дипломат без зазрения совести.

И переступить через закон заставляло его единственное, но очень веское чувство – любопытство. Дема был дьявольски любопытен в отношении всего, что касалось его собственной персоны. А этот дипломат имел к нему самое прямое отношение.

Демид наклонился над исследуемым объектом и внимательно изучил его внешнее строение. Результаты исследования Дему не обрадовали.