Декабристы

Этот вымысел мало оригинален: автор либо повторяет общеевропейские мотивы романтики, рисует соответствующие мрачным деяниям мрачные ночные пейзажи, описывает таинственные появления и исчезновения действующих лиц, рассказывает о тайных собраниях и свиданиях, изображает ужас темниц и подземелий и т. д., либо он повторяет опять-таки условные, в изобилии тогда встречавшиеся, но уже русские, народные мотивы: описывает какую-нибудь отеческую беседу князя с народом, в которой князь обнаруживает всю свою патриархальную душевную благость, а народ – свойственную ему покорность и сметливость; рассказывает о княгине, которая льет горючие слезы и полна страха ввиду зловещего сна или гадания; описывает красоты престольного Киева-града, съезд князей и обед, который по сему случаю был предложен и боярам, и нищим; рассказывает, как на этот княжий пир является неизбежный Баян – совсем как трубадур или менестрель в рыцарский замок.

Поет этот Баян хвалу киевскому князю Святополку за его гостеприимство, но примешивает к своей хвале зловещее пророчество об ослеплении Василька и, пользуясь правом, которое ему на сей случай пожелал дать Одоевский, говорит с укоризной пирующим князьям о слезах родного «убогого» народа:

Видел я мира сильных князей,

Видел царей пированья;

Но на пиру, но в сонме гостей

Братий Христовых не видел.

Слезы убогих искрами бьют

В чашах шипучего меда.

Гости смеются, весело пьют

Слезы родного народа.

Слава тебе! Ты любишь народ,

Чествуешь бедных и старцев.

Слава из рода в будущий род,

Солнышку нашему слава!

Ты с Мономахом Русь умирил

Кроткой, могучей десницей;

Тучи развея, ты озарил

Русское небо денницей.

Слава князьям! Но в стае орлов

Слышите, грает и ворон.

Он напитался туком гробов;

Лоснятся перья от крови:

Очи – красу молодого чела —

Очи, подобны деннице,

Он расклевал – и кровью орла

Рдеется в орлей станице.

Баяна сменяет опять традиционное лицо злодея, который вступает в союз с темными силами, чтобы погубить свою несчастную жертву.

Нетрудно догадаться, что именно заставило Одоевского остановиться на этой совсем не благодарной теме. Для него в ней крылся символический смысл.