Это было в войну…

Как она гордилась, когда в мае тысяча восемьсот девяносто третьего года на Второй ремесленной выставке, устроенной Николаем Васильевичем Копытовым, военным губернатором города Николаева, ее мужу был вручен Похвальный отзыв Императорского общества сельского хозяйства Южной России за скульптурную работу, а также подарены именные часы от самого императора, посетившего выставку с семьей! Впрочем, ей действительно было чем гордиться – муж тогда по заказу мыловаренного завода Ходжаша и Пампулова создал восхитившую всех посетителей выставки композицию из разного рода цветного мыла: окруженную решеткой резную колонну со стоящей наверху детской фигуркой, а в нише – бюст Пушкина под мрамор и тоже из мыла.

И ничего, что после выставки мылозаводчики, сославшись на стесненность в средствах, отдали автору в счет гонорара его же произведение, и вся его многочисленная семья еще несколько лет им… мылась, в том числе и Пушкиным. Зато весть о скульпторе, сотворившем «мыльный шедевр», дошла до Петербурга и Москвы, куда его потом приглашали для участия в других ремесленных выставках. Это и позволило папе в тысяча девятьсот втором году открыть собственную мастерскую.

Объявление об открытии новой мастерской они составляли всей семьей. В конце бурного и веселого обсуждения родился такой текст:

«Сим имею честь довести до сведения моих гг. заказчиков, что мною вновь открыта мастерская скульптурных и позолотных работ, а также наливка зеркал и гравировка на мраморе. Льщу себя надеждою, что уважаемые мои заказчики, всегда довольные моими работами, и теперь почтят меня своими заказами.

Мастерская моя открыта на Потемкинской улице, в собственном доме, № 68?й».

Мартовский номер газеты «Южная Россия» с этим объявлением, пусть и с орфографическими ошибками наборщика, был вклеен в альбом, который Неонилла перед отъездом в эвакуацию оставила у родственников вместе с другими вещами, в том числе и с памятными часами, врученными папе самим императором и хранимыми в семье как зеница ока.

К сожалению, отголоски неистового характера мамы Неонилла частенько замечала и в себе, но, слава Богу, Васенька с его бесконфликтностью и добрым любящим сердцем всегда находил способ снять возникавшую напряженность между ними. Он никогда с ней не ругался и не сердился на нее, даже если она выкидывала что-то сверхординарное.

Она улыбнулась, вспомнив, в какое неловкое положение поставила мужа на Выставке достижений народного хозяйства.