День Дьявола

Ее обтягивающее платьице, в котором она сидела там, в Барселоне, ничего не скрывало. Но теперь, когда на ней не было этого платья, она была просто ослепительна. У меня даже голова закружилась от такого зрелища.

Плохо она на меня действовала. Плохо. Я видел много голых девчонок в своей жизни. Со сколькими я спал? Не знаю, сосчитать не могу – память у меня плохая. И многие из них были, наверное, красивее этой испанки. Но для это не имело особого значения, потому что она сводила меня с ума. Я был определенно болен. Мне даже пришлось закрыть глаза, чтобы перевести дыхание и не кончить прямо сейчас, в таком неудобном положении.

На ней не было почти ничего, только узкие трусики из черной блестящей кожи. Причем сидела она, расставив ноги, и на трусиках ее был вырез в самом интересном месте.

Конечно, это они надели на нее такую порнографическую одежонку. Скоты. Потому что она ничего такого сама одевать бы не стала. Я думаю, что ей очень не нравилось то, что сейчас происходило. Я думаю даже, что она пыталась сопротивляться этим двум бугаям, потому что была привязана веревками – отдельно каждая рука и нога.

Она была распята в сидячем положении, а во рту ее был кляп.

Предупреждал же я ее, с кем она имеет дело. Но она предпочла пойти с этими уродами. А ведь могло получиться все иначе: она должна была встать, пока эти двое орошают писсуары, и быстро пойти вместе со мной к моему мотороллеру. И через пять минут мы бы летели вперед, к нашей любви и свободе. А потом мы сидели бы в лучшем ресторане и пили изысканное вино.

Она сама заказала бы это вино, потому что я в испанских винах не разбираюсь. Я дарил бы ей самые красивые цветы на свете, целовал бы ей руки. А потом бы у нас была ночь – самая счастливая в нашей жизни. Потому что я никогда бы не расстался с ней. Я убил бы любого, кто подошел бы к ней ближе, чем на десять шагов…

А теперь мы связаны, как бараны перед закланием. И пара жирных свиней собирается глумиться над нами.

Может быть, это и в самом деле – ловушка дьявола? Потому что так быть не должно.

Я снова открыл глаза. И пожалел об этом. Потому что один из них, по имени Вова, смотрел прямо на меня.

– Гляди-ка ты, оклемался! – сказал он. – Я уж думал он того, концы отдал. Ты его хорошо кочергой приложил, Лех.

– Ага! – Леха тоже повернулся ко мне. – Нет, ты прикинь, в натуре, фраер какой! Пилил за нами на инвалидке своей с самой Барселоны, думал, что не заметим. А потом вокруг дома начал шмонаться, за ручки дергать. По лестнице полез.