Другие миры. Книга 3. Рождение легенды

Неподалеку от места нашего купания лежал небольшой камень, я достал из «мешка» один бластер, установил на нем небольшую мощность, прицелился и выстрелил в этот камень: сначала раздался еле слышный, на грани восприятия уха, свист, потом сверкнул сгусток плазмы и камень разлетелся. При осмотре камня было видно, что плазма почти расплавила камень, но видно где-то в нем сохранилась влага, и камень взорвался. Попробовали все, даже дети, под нашим строгим контролем, затем я достал лазерный импульсный пистолет, который стрелял короткими импульсами лазерного луча, он дырявил камни насквозь и его также не было слышно.

На следующий день пошли на охоту. Детей решили не брать, все-таки маловаты еще они, для убийства живых существ, оставили их с Лирин и Рисотом. Дед целый час, после того, как зашли в лес, инструктировал, как ходить не слышно, показывал, требовал повторить. У всего моего экипажа стало быстро получаться, как я понял – благодаря виртуальному тренажеру. Затем, найдя кабаньи следы, дед показал, как идти по следу, учил учитывать ветерок и запахи, который он мог принести нам, или наоборот – зверю.

Наконец мы увидели пасущуюся кабанью семью. Дед выбрал четырех крупных подсвинков, показал куда целиться и наши женщины: Линая, Вита, Элениэль и Иришка, прицелившись выстрелили. Три подсвинки молча упали, а четвертый, в которого стреляла Иришка, громко взвизгнул и вся кабанья семья рванула в чащобу леса, оставив на месте четыре кабаньи туши, каждая весила около ста килограмм.

Поговорив с дедом, я пошел раскулачивать его погреб, во фрегате стоял в столовой кухонный синтезатор, и был огромный запас картриджей для него, не на один год питания моего экипажа, но лучше взять про запас, и я стал набивать свой «мешок» сушеным мясом, окороками, тушенками, мукой, чтобы печь хлеб, для которого я купил в Перми хлебопечь, чай, кофе, шоколад, конфеты.

Оставшиеся два дня занимались, только детьми. Все-таки предстоящая долгая разлука с детьми не радовала, у Виты с Линаей часто в глаза я видел слезы, да и у самого тоскливо было на душе. Предложил женам остаться, но те вцепились в меня и отказались.