Крыжовенное варенье

Зеркала отражали её, как в бальной зале. Таша восхитилась матерью. Она тоже приготовила в подарок вышитый платок с инициалами, но куда ей было тягаться с дедом. Наташа робко протянула платок. Наталья Ивановна улыбнулась и похвалила дочь.

Отец презентовал Таше кулёк сластей, а Митя, «от всей семьи», – басни Лафонтена. Хоть Наташа и любила читать, но отложила книжку, чтобы накинуться с расспросами на старшего брата.

Домой, в Москву, она, конечно, не хотела. Но по семье скучала, и ей было интересно знать все подробности их жизни: как зовут новую гувернантку, какие учителя приезжают к Дмитрию и Ивану, и как получается у Александрины играть на фортепиано.

– Приедешь домой – всё сама услышишь и увидишь, – рассудительно отмахнулся Митя. Брату в мае исполнилось десять лет, и девчачья трескотня была ему уже неинтересна, потому он обратился к Афанасию Николаевичу:

– Дедушка, можно мы с Ваней к Августу сходим, поздороваемся? Он нам лошадей новых покажет.

Дед улыбнулся и разрешил.

Наташа терпеть не могла противного дядьку Августа, которому дединька уделял внимания больше, чем даже ей. Она сама могла показать лошадей и рассказать о них ещё и поболее Августа. Но перечить старшим не стала, а, слегка обидевшись, ушла в свою комнату играть с маленьким Серёженькой, который за полгода так вырос, что и не узнать. Оттуда девочка не слышала разговоров взрослых и не знала, что дед ещё до праздничного ужина выторговал у матери разрешение оставить любимую внучку у себя до Рождества.

Таша очень хотела отпраздновать Рождество у деда, в Полотняном Заводе, но мать строго велела привезти её к праздникам в Москву. К счастью, снег в этом году лёг рано, поэтому к концу декабря Таша уже накаталась с горок и наигралась в снежки с подружками. Девочка сама сложила свои любимые игрушки и кукол в сундуки и отправилась в путешествие. Не одна, конечно. В крытых санях устроились также англичанка и горничная. Наташу укутали в шубку и две пуховые шали, обули в расшитые валенки, руки спрятали в муфту, но несмотря на это, всю долгую дорогу девочка немного мёрзла.

Родительский дом на Большой Никитской было не узнать. К старому, свежевыкрашенному строению было пристроено ещё одно, на каменном фундаменте и с большими окнами на улицу.

Лошади остановились, сильные руки подхватили Наташу и отнесли прямо в гостиную к матери. Та сдержанно поцеловала её и поставила на пол.