Дочь комиссара. Когда любовь прочней колючей проволоки

Руководство предвидело перебои с продовольствия из Германии и, чтобы не остаться голодными на чужбине, немцы стали управлять колхозниками. Сохранили собрания, бригадные сельхозработы.

На одном из собраний зачитали приказ оккупационных властей о новых нормах работ, строгом соблюдении дисциплины и выполнении приказов старосты и бригадиров.

Немцы увидели, что от учета ежедневной выработки каждого колхозника зависит распределение собранного урожая. Староста рассказал про отца Вали. Полицаи пришли за Владимиром Никитичем, узнав, что он добросовестный счетовод и грамотный бухгалтер, и привели в его собственный дом.

Офицер, занявший кабинет отца самодовольно сидел за добротным дубовым отцовским столом.

Когда-то, казалось, ещё вчера, две недели после работы Владимир Никитич пилил, строгал, шлифовал и покрывал морилкой, а затем и лаком стол, на котором поле с удовольствием раскладывал документы для отчета.

Огромной силы воли и выдержки потребовалось коммунисту Клюкачу, чтобы не вышвырнуть этого самозванца из своего дома, да и всю поганую нечисть из своей страны, своей Родины. Но он понимал, что любой необдуманный поступок, любой намек на сопротивление правящим властям в оккупационной территории – и его просто пристрелят. Мало того, устроят показательное наказание на площади его жене и детям. Потому он вытерпел и слова, и вызывающее поведение самоуверенного немца, считавшего себя благодетелем этого глупого русского мужика.

Фриц предложил бухгалтеру работу с хорошим пайком, спецпропуском и другими привилегиями от «Великой Германии».

Владимир Никитич блуждал взглядом по столу. Он рассматривал и запоминал до мельчайших подробностей карты и документы, лежавшие на там; старался понять схемы и чертежи. Сам в это время бормотал:

– Простите, вам нужен грамотный специалист. Я деревенский мужик. Нет, я не понимаю, как по-немецки складывать цифры, я не умею по-немецки писать и считать.

Немец был раздосадован, жилы выступили на его шее, лицо побагровел от сопротивления этого глупца:

– Ступай к скоту, там тебе и место.

Так Клюкач стал пастухом. Он пас колхозное стадо. Зорек и Буренок, отобранных у односельчан за неуплату налогов, давно собрали в общее стадо.