Дочь комиссара. Когда любовь прочней колючей проволоки

– Рост метр семьдесят восемь, темно-русый цвет волос и карие глаза! – прочитала Валя.

– А это что за странная строчка? – Женя еще не умел читать, но зорким глазом цеплялся к каждой строчке.

– Ну, еще написано «особые приметы», – Валя всегда с удовольствием читала, и с удовольствием отвечала на все вопросы младших братьев.

– А какие у папы особые приметы? Папа и есть папа!

– Именно, – отозвалась Валюша. – Поэтому графе «особые приметы» – прочерк.

– А зачем папе этот документ?

– Как тебе объяснить? Он папе и не нужен был бы.

– Как это? – теперь удивлялся младший из братьев.

– Когда написано, что человек живет в одной деревне, то ему нельзя появляться в другом месте без специального пропуска.

– Что же, и к бабушке в гости нельзя?!! – возмущенно хором прокричали дети.

– Нет. Только на работу по разрешению немецкой комендатуры. И только днем, – вступила в разговор и Прасковья Филипповна.

– Совсем-совсем нельзя? – широко раскрытыми глазами, готовый заплакать, Женя смотрел на маму, не согласный с тем, что ему никак не увидеться с бабушкой.

– И с Тузиком теперь поиграть нельзя??? У него такой вертлявый хвостик, когда мы приезжаем!

– Немцы обложили налогом всех домашних животных… – вздохнула мать.

– Зачем налогом? Каким налогом? – Боря не понимал, что значит налог.

– Налог – это когда крестьянин должен платить немцам деньги.

– За Тузика налог? – Женя нахмурил брови и подскочил к матери.

И за Тузика, и за Мурку и Ваську, – вздохнула и Валя. Она слышала эту новость, и слышала вечерние разговоры мамы и папы, когда младшие дети уже засыпали. И, подражая маме, повторяла ее слова – Нет, ну ладно, когда берут деньги за корову, козу, а то и гусей-уток, и кур. Но что взять с кошек?

– Значит, пока живем в кочегарке, налогов не будет… – задумался Женя.

– Так и есть, – покачала головой Прасковья Филипповна, заканчивая тему разговора.

Она понимала, что дело не только в непомерных налогах: подворном и поземельном. Поголовном. На мясо, молоко и картофель.

По пять рублей крестьяне платили за пропуск на мельницу и за помол зерна. За пропуск из деревни в деревню. Особый жетон покупался на охоту и на охотничьих собак.

Возмутительным крестьянам казался десятирублевый налог на «бороду». Крестьяне издавна носили бороду. Это считалось их честью, их самобытностью.