Дочь комиссара. Когда любовь прочней колючей проволоки

И, как ни было жаль, впервые развязала свой красный галстук-талисман, и спрятала его в кулачок.

В это время ухнула бомба, взрывной волной девочку отбросило в сторону.

Когда она повернула голову, то увидела своего знакомого, раненного в живот. Осколок попал ему прямо в живот. Он едва успел достать из сумки белую чистую тряпку, прикрыл ею место ранения, и тут же ткань побагровела. Солдат беззвучно закрыл глаза.

– Сплошная красная рана, – сочувствовала девочка, и размышляла. Ей так хотелось помочь солдату, но она не могла, не умела.

– Боже мой, сейчас они увидят красную кровь, и ещё больше будут целиться сюда!

После каждого взрыва разлетались разорванные осколками тела людей.

Именно в этот момент Валя решила, что когда вырастет, будет врачом, чтобы помогать раненым. Но ещё лучше, чтобы, когда она вырастет, больше никогда не было войны, и ещё лучше, чтобы она стала доброй как ее учительница.

Стихло. Валя разжала кулачок и, глядя на помятый красный галстук, девочка сидела и тихо плакала, глядя то на свой талисман, то на живот раненого солдата.

Горе девочки сменилось огромной радостью, когда она увидела отца, маму и братьев:

– Валя, Валечка наша нашлась! Живая! Мы все живы! – кричали и прыгали от радости мальчишки.

– Идем в Слоним, – сказал отец, и семья ручейком влилась в людскую реку колонну отступавших на восток. Шли двое суток.

На третий день, только первая часть людей, идущих в начале колонны, собиралась пройти по мосту через реку, отделяющую их от города, как начался налёт.

А затем… А затем послышался рев моторов. Мотоциклы лихо подрулили к мосту. И, локоть к локтю, прошли колонны немецких солдат в мышиной форме, оградили путь. Вскоре подъехал мотоцикл с коляской. И обрюзгший мужчина с отвисшим подбородком вылез из коляски, поправил свой мундир, провел рукой по погонам и, придерживаемый денщиком, поковылял к русским беженцам.

Противным тявкающим голосом через переводчика объявил:

– Победоносная немецкая армия освободила землю от коммунистов, и теперь здесь устраивается «орднунг» (что означало новый немецкий порядок).

Людей с детьми построили вдоль реки на фоне разрушенного моста, заставили взять в руки белый флаг и гусиной ковыляющей походкой противный фриц подоспел к людям.