На берегу Тьмы

– Ну, пойдешь за меня? – Митрий придавил ее к холодной заиндевевшей стене, бесцеремонно прижимаясь к ней всем своим жилистым телом.

От него веяло опасностью, как от дикого зверя, готового прыгнуть и вцепиться в глотку. Катерина испугалась. Что же сказать ему, чтобы поскорее отстал?

– Не пойду.

– Чего? – удивленно отшатнулся жених.

– Не пойду, – уверенно повторила Катерина.

– Как не пойдешь, сука? Опозорить меня хочешь? – все еще не верил Митрий. – Я ни к кому еще не ходил и отказов не принимаю!

– Не пойду.

– С другим, сука, снюхалась? – осклабившись, догадался Митрий.

– Ни за кого замуж не собираюсь и никому не обещала. Не пойду за тебя.

Такого поворота Митрий не ожидал. Знал, что девки на него засматриваются не просто так. Да и солдатская вдовушка, к которой частенько захаживал, не упускала случая приговаривать, заботливо снимая его сапоги и разматывая портянки: «Ну и пригожий ты парень, Митюшка. Кому таков достанешься?»

– Пожалеешь еще, сука! – сквозь зубы процедил жених, с силой стукнув кулачищем в стену, в вершке от головы Катерины.

Зло сплюнув на пол, Митрий ввалился в избу:

– Здесь нам не невеста! – И, не дождавшись родителей, пролетев мимо испуганной Катерины через сени, не взглянув на нее, выбежал во двор.

Малковы потрусили следом. Зеваки смеялись и свистели вслед:

– Ну что, не обломилась девка, а, Митька?

– Ейный гонор твой перешибет!

А Дуська шепнула:

– Ну, Катька, молодец! Теперича только успевай женишков привечать.

Катерина подумала: лучше умереть, чем такой муж. В совсем недавно покорной девочке незаметно для нее самой зрели решимость и желание новой жизни, которые Катерина только что стала осознавать и за которые она уже сейчас готова была бороться.

На Святки молодежь и дети, ряженые, ходили по Дмитрову Христа славить: голосисто колядовали, величали хозяев, собирая взамен баранки, блины и пироги.

Кто-то пел «Христос рождается, славите!», а кто-то заводил колядные частушки:

Коляда, подай блина, коляда!

Не подадите блина – коляда!

Корову за рога – коляда!

Подадите блина, прочь пойдем – коляда!

В тот же вечер решили гадать. При набожной бабке Марфе не гадали, а теперь, поддавшись общему веселью и подстрекаемые Полькой-соседкой, Катерина и Глаша осмелились наконец попробовать.