Злая Москва. От Юрия Долгорукого до Батыева нашествия (сборник)

Наоборот, испуганно засуетились. У Юрия на лице заходили желваки, он с каждой минутой злился все сильнее, сбывались худшие опасения.

Кучково окружили сразу, хорошо что у самих кучковцев хватило ума не сопротивляться, все же князь. Полки Ивана Юрьевича встали так, что ни бежать из городка, ни даже просто выйти невозможно.

Сам Юрий Владимирович сразу проехал на боярский двор. Там суетились, побросав привычные дела, челядники. Хозяина не видно, и для кучковцев это было странно, потому как если Степан Иванович в Кучкове, то уж непременно встретил бы гостя, да еще и такого.

Только никто не сомневался, что князь приехал не гостем, слишком грозен и даже страшен был его лик. Таким злым Юрия Владимировича видели редко, даже когда сильно на кого гневался, быстро отходил, уже через час-другой от ярости не оставалось и следа, а тут…

На крыльцо выскочил ключник, низко согнулся, приветствуя князя, крикнул в сени, чтобы стол готовили. Юрий слетел с коня, зло бросил подскочившему тиуну:

– Где боярин?!

Тот слишком явно растерялся:

– Так… где Степан Иванович, не ведаю, ушел куда-то…

– Ушел, говоришь? – У князя даже желваки ходуном заходили от злости.

 – Не ведаешь? А вот мы тебя сейчас вздернем за руки на суку, может, память вернется?

Тиун упал в ноги:

– Не вели казнить, Юрий Владимирович, не ведаю, где Степан Иванович, вот те крест, не ведаю. Зол был, когда уходил, потому не сказал куда, а спрашивать нельзя…

– Уходил или уезжал?

– Ушел, пешим ушел.

– Давно?

– Давненько…

– А боярыня? Тоже пешей ушла? Пошто не встречает?

Не то чтобы князь начал успокаиваться, он просто понял, что Степана Кучку успели предупредить, значит, и среди своих есть предатели, и это было теперь важнее, чем поймать самого боярина.

То, что ни за что не даст грамоту на земли, знал точно. Упади вот сейчас Кучка в ноги, повинись, как ни зол, а поверил бы, простил, но боярин бежал, чем подтвердил свою вину и злую волю. Рука Юрия невольно сжалась в кулак: убью!

– Дак… она…

– Что? Недужна? В Ростов уехала?

– Нет… в порубе…

– Где?!

– В порубе она, Степан Иванович, перед тем как уйти, посадить велел.

Юрий уже поднялся на крыльцо, но в дом входить не стал, остановился, оглядывая двор. Что-то здесь произошло перед самым его приездом, слишком перепугана челядь, заметно, что боялись не только дружину князя. Видно, сам Кучка что-то сотворил перед уходом.

Видя, что князь собирается задержаться на крыльце, ключник ловко подсунул ему большое кресло.