Матильда. Тайна Дома Романовых

Планировали и подготовили путешествие через европейские страны до Средиземного моря, потом Египет, Суэцкий канал, Красное море, Индийский океан с визитом в Индию, на Яву, в Сиам… потом Китай… и Япония! А там во Владивосток, по рекам и на лошадях через всю Сибирь и Урал и поездом до Санкт-Петербурга.

От одного перечисления стран, где он должен побывать, захватывало дух!

Но девушка понимала ужасную вещь – это будет длиться долго, безумно долго. Ники подтвердил:

– Год.

Матильда кивала, что-то спрашивала, стараясь не выдать своего разочарования.

Ники говорил о предстоящей разлуке спокойно, значит, его совсем это не волновало?

– И… когда вы отправляетесь?

– В конце лета. Весь сезон я буду вашим горячим поклонником.

Она сдержалась, чтобы не добавить:

«И не дольше?»

Нет, навязываться нельзя, если он пожелает, то будет навещать сам. К тому же впереди еще пара месяцев, счастливых летних месяцев, когда можно надеяться, что в зале сидит наследник, а для нее теперь просто Ники.

Воронцов очнулся в полной темноте. Попытался понять, что происходит. Он жив? Малейшее движение причиняло сильную боль ноге, значит, жив. Похоронили заживо? Но воздуха, хотя тот и был спертым, хватало.

Воронцов замер, чтобы сосредоточиться. Последнее, что он помнил – уходящий из-под ног пол, резкий рывок, боль в шее и полет куда-то вниз в темноту. Дальше была эта самая темнота и бессознательное состояние.

Руки по-прежнему связаны за спиной, лежит на каменном полу… Нога болит – то ли подвернута, то ли вовсе сломана.

Он прислушался. В тишине раздалось какое-то шуршание, писк и топот лапок. Крысы… Надо освобождать руки, иначе могут покусать. В темноте ничего не видно, но Воронцов уже понял, что находится в каком-то каменном мешке без окон.

– Дверь-то здесь есть? – проворчал он.

А если есть дверь, в нее можно выйти. Но сначала надо освободить руки и понять, что с ногой.

Где-то загромыхал металл, раздались протяжные крики и стоны.

Все-таки он в тюрьме…

– Не повесили… Почему?

Да, его действительно не повесили, но вот почему сохранили жизнь? В России принято миловать смертника, если веревка обрывается. Может, и у него так? Но ведь миловать, а не бросать в каменный мешок.

Крысы, почувствовав его движение, сначала разбежались по углам, но постепенно стали выползать снова.

Руки удалось освободить нескоро, они затекли и не желали слушаться.