Матильда. Тайна Дома Романовых

Балетная труппа давала спектакли в Летнем театре, жила там же на дачах в Красном Селе, потому больших усилий Ивану Карловичу прилагать не пришлось.

Щебетавшие балерины расположились на одной трибуне, мужчины, близкие к императорской фамилии, – на другой, а чины пониже – просто толпой внизу.

Девушки галдели так, что кто-то посочувствовал Ивану Карловичу. Тот согласно вздохнул:

– И то правда, шепотом говорят только во время спектакля, чтобы музыку не заглушать.

Мужчины разглядывали цветник в бинокли, дамы жеманничали и с любопытством исподтишка изучали кавалеров.

Совсем юный сын Владимира Александровича князь Андрей явился с букетом цветов, чем привлек к себе внимание не только балерин, которые стали шушукаться и строить ему глазки, но и кузена – цесаревича Николая.

– Андрей… Завел себе пассию? Которая из них?

Отец юного князя Владимир Александрович тоже довольно хохотнул:

– Андрей, кого-то приглядел? Делаешь успехи.

Краска залила лицо Андрея так, что казалось, поднеси спичку, полыхнет ярким пламенем.

Великий князь не стал дольше насмехаться над сыном, спрятал улыбку в усы и поспешил к балеринам. Те защебетали все разом, хотя внимание Владимира Александровича явно предназначалось Пьерине Леньяни. Прекрасная итальянка призывно улыбнулась своему покровителю, принимая от него небольшую коробочку как знак особого расположения.

И все же князь посоветовал остальным:

– Не пропустите букет. Кому-то его принесли…

Матильда хмуро наблюдала за готовившимися к соревнованию гвардейцами. Особенно выделялся тот самый Воронцов, он был выше, явно сильней соперников и уверен в своей победе. Поручик разглядывал балерину хозяйским взглядом, словно Матильда уже ему принадлежала. Это и портило ей настроение.

К Матильде подсела Леньяни, зашептала на ухо:

– Посмотри, Малечка, а ведь этот юный красавчик выбрал тебя.

Кшесинская не сразу поняла, о ком говорит итальянка, решила, что о настырном Воронцове, фыркнула:

– Нашла юношу!

– Да, он совсем мальчишка, но хорош! Улыбнись князю Андрею.

Матильда наконец сообразила, что юноша и впрямь краснеет, то и дело косясь именно на нее.

О господи! Один сумасшедший там, на поле, другой на трибуне великих князей… И не уйдешь.