Дожить до весны

Позже осенью такое нечаянное знакомство помогло Ирине Андреевне и Женьке задешево купить земляное повидло – вареную пропитанную горелым сахаром землю с пожарища Бадаевских складов, которую вот такие ловкие бабенки продавали банками. Вернее, Титовы купили землю, а повидло сварили сами.

Очень скоро в Ленинграде ввели продовольственные карточки. Продуктов по ним можно было выкупить так много, что карточки никого не испугали, напротив, обрадовали. Ну кто из ленинградцев съедал 800 г хлеба в день, при том что были и другие продукты? Если это ограничения, то ничего страшного.

Карточки были напечатаны на хорошей бумаге, разноцветные, в аккуратных квадратиках яркие черные цифры. Жене, Юрке и Тане с Олей полагались розовые – детские, по ним выдавали больше сладостей и жиров. У Елены Ивановны зеленые карточки служащей, у Льва Николаевича тоже, но он вскоре ушел на фронт и почти не воспользовался своими. У Ирины Андреевны, Станислава Павловича и Юркиной мамы желтые иждивенческие.

Позже и бумага стала плохонькой, и краска едва заметной, но главное – числа в квадратиках совсем иные и с каждой неделей все меньше.

Первое снижение нормы произошло уже 2 сентября, с того дня и началась паническая скупка оставшихся на прилавках продуктов. Но было уже поздно…

Это по желтой иждивенческой карточке в декабре выдавали по 125 г черного, похожего на оконную замазку хлеба, где муки было меньше половины, а есть его можно только подсушенным, иначе завязнет в зубах.

Но в сентябре какие-то запасы еще были дома, люди не оголодали, а потому боялись больше бомб и снарядов, сыплющихся с неба, чем голода, и интересовались скорее вестями с фронта, чем из булочных.

Сообщения с фронта неутешительные, даже Женьке понятно, что Красная Армия отступает.

Упорное сопротивление фашистам оказывали защитники всех населенных пунктов, за каждую малую высоту шли тяжелые бои, Красная Армия не сдавала позиции врагу без ожесточенного сопротивления. Только почему же фашисты все время одерживали верх?

На севере финны, а с запада и юго-запада к Ленинграду все ближе (и как быстро!) подкатывала грязно-коричневая волна, затапливая один населенный пункт за другим.