Глухомань

Поэтому, «музыку слушать» пошла той ночью Марина, а Лена вынуждена была терпеть слюнявый бубнеж своего кавалера, а потом еще применить не дюжую смекалку, чтобы избавиться от него и быстрей добраться до дома.

…Вздохнув, Лена взглянула в иллюминатор самолета. За стеклом белыми плотными хлопьями проплывали огромные облака. Дальше жизнь развела их с сестрой по разным частям света. Лена переехала в Питер, устроившись в небольшую юридическую компанию, которая могла обеспечить ей стабильный бутерброд с маслом, а иногда и с икрой.

Марина же выскочила замуж за какого-то уральского бизнесмена и укатила с ним в Екатеринбург. Лене этот «Данила с Урала» никогда не нравился. Было в нем что-то такое, что раздражало ее лишь от одного его присутствия. Может его слащавый взгляд, который прокатывался по ней снизу-вверх, словно раскаленная волна, сжигавшая всю ее одежду, когда они встречались вместе. Может его пошлые шутки, которые раздражали ее еще больше, чем его взгляд.

И нелюбовь это переросла в ненависть сразу после того, как однажды Марина пожаловалась ей в письме на рукоприкладство со стороны ее ненаглядного. Более того, она стала жаловаться, что начинает чувствовать его прохладу в их взаимоотношениях. И ненависть эта клокотала в Лене, не находя выхода. Она вспомнила, как испытала огромное облегчение, когда Марине надоело терпеть все эти издевательства, и она отправила своего благоверного на все четыре стороны, благо детьми обзавестись не успели.

У Лены же на личном фронте был штиль, поэтому, сестры стали опять все больше времени проводить вместе, по крайней мере, столько, сколько позволял Ленин руководитель. Они с Мариной стали проводить время в различных турах, в лагерях экстремального отдыха, в походах. Учитывая, что после развода Марина не была ограничена в материальном плане, все-таки «Данила» был каким-никаким бизнесменом, и дела у него шли довольно успешно, оплачивать все мероприятия приходилось ей.

Временами Лена чувствовала приливы стыда и неловкости, когда ей покупали билет на авиарейс в очередное турне. В такие моменты она говорила Марине: – Послушай, это, в конце концов, не может длиться вечно, я не могу постоянно жить на халяву, болтая ногами с твоей шеи. – Говорила она это, говорила, пока однажды Марина не ответила, как отрезала: – Слушай сюда, сестренка, мы с тобой сейчас одни.