Мелик-колдун

Люди под деревом заговорили все разом, перекрикивая друг друга.

Потом не баба Зоя повернулась и неодобрительно сообщила:

– Сейчас притащится.

Вдалеке раздалось пение. Потом плеск воды. И такой грохот, будто с гор сошла небольшая лавина. Истошно завопили разбуженные петухи.

– Опять в речку упал, – пояснил тот же мужской голос, который говорил про Назиба.

– Зачем упал? – прогремело из темноты. – Так, освежился немного.

– Назиба телефон утопил? – поинтересовался мужчина.

– Зачем утопил? – отозвалась темнота. – Так, помыл немного.

– Я Назибу говорил, не давай, – удовлетворённо произнёс мужчина.

– Кырр-пырр-фырр этот пьяница! – фыркнула не баба Зоя и стремительно пошла вниз по улице Речной, сердито сунув руки в карманы халата.

"Умеет же Ника…" – опять предательски подумал Лев.

Но тут из темноты, блестя белыми зубами, вывалился мокрый насквозь, чернобородый разбойник. Ещё меньше похожий на бабу Зою, чем молодая женщина в цветастом халате.

– Добро пожаловать в Абхазию! – гаркнул он, и в округе опять начался петушиный переполох.

Глава пятая, где привидение приносит чистое бельё, а жертва истекает кровью на цветы рододендрона

– Бедненький маленький львёнок спит. Баю-бай! Сейчас он проспит всё море. А мне купят мороженое…

Лев резко сел на кровати и в упор посмотрел на Малявку.

– Я играю! Чего уставился? Уже и поиграть нельзя?

Замызганный львёнок с миллионом разноцветных резиночек в гриве валялся на полу и явно не участвовал в игре.

Издалека доносился голос Ники. Он пружинил и подскакивал, как теннисный мячик. Льву стало нехорошо. Офигеть, какие все бодрые. Уже готовы куда-то бежать, на что-то смотреть, с кем-то говорить. Лично ему хватило ночного приключения. И надолго ещё хватит. Больше ничего не влезет.

– Не, он не пойдёт! Опять уснул! – крикнула Малявка.

– А я пойду, и мне мороженое купят, – повторила она, как будто опасаясь, что эта важная информация пролетела мимо него.

Если бы Ника пришла сама, села на кровать, стала уговаривать, обещая горы золотые или хотя бы мороженое… Но для неё это была слишком медленная история. Она уже выпила свой утренний кофе и разогналась.