Прелестник

К счастью, графиня быстро поняла, что змея не ядовита, ведь в сумраке легко принять ужа за гадюку.

У Луи, конечно, было много причин допекать тетю. Давние обиды, нынешние попытки графини завладеть его благосклонностью, наконец, жесткая необходимость стать зятем этой женщины – все лишь подогревало взбудораженного юношу. И, что досадно, – он ничего, кажется, не боится. Ну, положим, графиня покажет Анне записку и колючки, и что с того? Разве она хочет, чтобы другие стали свидетелями неприязни Луи к будущей теще?

Элен как-то прогуливалась по саду, и взбрело ей на ум устроиться под старой раскидистой яблоней.

Сперва графиня просто снимала их с одежды, но вдруг поняла, что для листопада еще время не пришло. И что странно, больше нигде ничего подобного не наблюдается. Элен задрала голову и сразу увидела озорника, который и вел прицельную «стрельбу» сорванными листьями.

Луи, с видом местного жителя, сидел на толстой ветке. Из одежды на нем были только штаны: рубашка и камзол висели на соседней ветке. Волосы маркиза давно растрепаны, глаза шальные, губы кривятся в усмешке. Он смотрел на графиню с чувством превосходства, ведь ей ни за что до него не дотянуться.

– Ах, вот в чем дело, – проговорила Элен. – Ну-ка, слезай оттуда.

– Зачем? Мне и тут хорошо, – отозвался юноша, поудобнее устраиваясь в ветвях.

– Ты зачем бросаешь на меня листья?

– Я? Не может быть.

– Слезай, тебе говорят.

– Да почему я должен слезать? Я раньше вас пришел сюда, и если вам не нравится, сами уходите из-под моего дерева. – Он невозмутимо потянулся к душистому яблоку, сорвал его, вытер рукой и откусил.

– Луи, ты наглец. Кто дал тебе право дерзить?

Он бросил на нее лукавый взгляд и продолжал есть яблоко.

– Между прочим, я ведь могу рассказать матери, в каком виде ты ходишь и как лазишь по деревьям.

– Да? А я могу рассказать, как вы преследуете меня.

– Тебе никто не поверит.

– Ну, и вам не поверят.

– Хочешь, проверим?

– Вы, тетя, удивляете меня, – Луи улыбался. – По-моему, лезть на дерево в чистой рубашке и в чулках совершенное безумие. Что может быть нелепее?

– На месте твоей матери я давно бы хорошенько выпорола тебя, негодник.

Луи захохотал, потом вдруг зашевелился: ветки заскрипели под его тяжестью.