Прелестник

Несколько минут шли молча, потому что тропинка была узкой, и маркиз, пропустив вперед девушку, следовал за ней, напевая что-то себе под нос. Но как только дорожка сделалась шире, Луи примостился рядом и тут же протянул Мари несколько ярких лесных цветов.

– Благодарю, – тихо сказала она, взяв подарок.

– Если бы я знал, что ты ходишь сюда часто, то обязательно ходил бы с тобой, – сказал маркиз.

– Зачем? – с волнением спросила Мари.

– Мне с тобой интересно. Ты нравишься мне.

– А если бы я вам сказала: не ходите со мной?

– Я бы не пошел, – вздохнул юноша.

– Вчера вы были другим человеком, – произнесла Мари.

– Ты не такая, как все, думаешь, я не заметил? Но почему ты так холодна? Ты равнодушна ко мне?

– Потому что я боюсь, – не поворачивая головы, отозвалась Мари.

– Чего ты боишься?

– Вы непредсказуемый человек, от вас можно ожидать чего угодно. Вчера вы тиранили меня, сегодня вы сама учтивость…

– Потому что я влюблен… – порывисто ответил Луи, взяв ее за руку, – и хочу найти ответ в твоем сердце.

Мари не сразу нашлась, что сказать. Слова дались ей нелегко, но она рискнула их произнести:

– Почему я должна вам верить?

Луи растерянно моргнул и выпустил ее руку. И опять воцарилось молчание. Мари мельком взглянула на своего спутника и удивилась его серьезности. Таким она еще не видела маркиза. Придя в себя, Луи вновь заговорил, но уже на другую тему.

– Я решил поставить спектакль, или несколько сцен под названием «Орфей и Эвридика».

Тебе нравится моя затея?

– Это интересно, сударь. Вас вдохновили актеры, которые приходили на днях?

– В некотором роде. Я думаю, получится здорово.

– А кто это, Орфей и Эвридика? – наивно спросила Мари.

– Орфей – древнегреческий певец. Боги наделили его таким голосом, что все птицы и звери повиновались ему, вся природа замирала, когда он пел. А Эвридика – его жена. Когда она умерла и сошла в царство теней, Орфей умолял богов вернуть ее.

И боги позволили, но поставили условие, чтобы Орфей, когда будет вести Эвридику из Аида, не оглядывался. Он спустился в Аид, взял Эвридику за руку и повел к свету, но дорога казалась ему такой долгой и мучительной, а любимая была так близко, он держал ее за руку, сжимая ладонь все крепче и крепче (Луи, продолжая идти, взял спутницу за руку и, увлекшись, жарко сжал в своей ладони)… Орфей не выдержал и обернулся.