Прелестник

Мари, чрезвычайно смущенная, застыдилась и ответила:

– Что мне рассказывать вам, сударь, когда вы сами обо всем знаете? Да, в сущности, получилось так, как вы сказали. Но это же лучше, чем жить в веселом доме.

– Было бы лучше остаться со мной, – твердо сказал он.

– Я не могла остаться, – беспомощно пролепетала Мари.

– Почему? – не спрашивая позволения, герцог присел на край кровати.

– У меня были причины.

– Какие? – настаивал он.

– Я не могла оставаться, когда вы женились.

– Ну да, это же непорядочно, зато ублажать ревнивого деспота вполне прилично.

– Луи, я умоляю вас, не мучьте меня.

– Радость моя, как приятно, что ты назвала меня по имени, – просиял герцог, – бедняжка, я не собираюсь тебя мучить, я спасу тебя.

– Как понимать вас? – насторожилась Мари.

– Бедняжка, – повторил он и, погладив ее по волосам и щеке, продолжал: – ты совсем зачахла в неумелых руках. Разве способен твой посланник оценить сокровище, которым владеет? Я не допущу, чтобы прекрасный цветок увял раньше времени.

– Ради бога, что вы еще придумали? – испугалась она.

Луи лишь блаженно улыбнулся и, ласково поцеловав ее, сказал:

– Выздоравливай, душа моя, скоро мы увидимся.

– Нужно ли это? – отважилась спросить Мари.

Герцог внимательно посмотрел ей в лицо и совершенно чарующим голосом проговорил:

– Я верил, что ты вернешься. Я скучал по тебе.

– Думаю, у вас было немало утешений.

– Не утешений, а женщин, но это не имеет значения.

– Почему же? Для меня имеет…

– Ты не понимаешь, – сказал он.

– Чего именно? – удивилась Мари.

– Ты не понимаешь, что такое любовь.

– Нет, понимаю. И понимаю, как ее понимают мужчины.

– Неужто? – заинтересованно вопросил он.

– Это несложно. Вы соблазняетесь на смазливые личики, ножки, грудь и прочие околичности, и поэтому вам легко и просто порхать от одной возлюбленной к другой, оправдывая все природным влечением.

– Ну и что? – спокойно возразил герцог. – Я же и не утверждаю, что это любовь. Ах, Мари, что с тобой случилось? И я, видимо, виноват… Ну, стало быть, мне и надлежит исправить ошибки…

Когда он исчез за дверью, Мари еще долго волновалась, а на ее щеке, шее, губах горело прикосновение его руки и губ. Вернулись прежние терзания: рассудком она боялась встреч с Луи, понимая их несостоятельность для себя, а сердце ее горело жарким пламенем.