Русь на Мурмане

 – А по-нашему они говорят?

– Немного. Вон тот, Одгэм. Я от него учусь их молви, а он от меня русской.

– Так ты их знаешь? – Размышлял мальчишка недолго: – Если я покажу им мою гривну, они захотят ее украсть?

– Лопари никогда ничего не крадут. Они добрые и простодушные.

– Ага, добрые. Ты что, про лопских колдунов не знаешь? Мне еще в Колмогорах про них всякого наплели. Вон, даже твой старец сказал.

– Это оттого, что они Христа не знают…

– Позови этого, – оборвал Митроха монашка, – как ты его назвал?

– Ты разве не слышал слов старца? Брось свою гривну в огонь.

Феодорит отшатнулся и едва не упал, когда Митроха наскочил на него со вздетыми кулаками и заорал:

– Глуподырый остолбень! Как я без нее узнаю про моего…. про Хабара! Забыл, что твой старец сказал? Тот, от кого гривна, называл себя князем! Я должен все узнать! А ты или поможешь мне, или не мешайся под ногами!

– Послушай, а почему старец сказал – тоже? – Инока не задели его вопли, он остался смирен. – Тоже называл себя князем.

Митроху словно огрели обухом по темени. Ведь ничего такого он старцу не говорил. Инок не дождался ответа.

– Прощай. Я не могу тебе помочь. – Феодорит слегка нагнул голову в поклоне и зашагал к скиту.

– Стой! – крикнул Митрофан. – Я видел в Ростове твою мать. Она приходила к сотенному голове.

– Что она говорила? – Монашек порывисто вернулся.

– Скажу, если позовешь лопина и будешь толмачить, – отрезал мальчишка.

Инок задумался.

– Хорошо.

Лопари закончили погрузку мешков и готовились отплыть. Тот, которого позвал инок, поспешил к ним. Заулыбался. Что-то сказал, подойдя.

– Чего он лопочет?

– Спросил, здоровы ли мои олени. Это лопское приветствие, – смутился Феодорит. – У меня нет никаких оленей… Тирву, Одгэм!

Митроха хмыкнул, рассматривая лопскую породу. Ростом мужик был чуть выше его плеча. Порты и рубаха выделаны из кож. Лицо темное, задубелое, а светлая борода росла жидкими клочьями.

Чем дольше они смотрели один на другого, тем настороженнее делался лопин. Он больше не улыбался.

Митроха снял с шеи гривну. Не выпуская из рук, показал мужику одной и другой стороной. Золотой кругляш тотчас приклеил к себе взор лопаря. Феодорит что-то сказал ему.

Одгэм взволнованно зачастил на своем наречии.

– Он говорит, что это бог, – переводил инок. Поправился: – Идол.