Русь на Мурмане

Сколь из них зиму пережили, церез месяц только узнаецце, как путь дотуда ляжет.

Окольничий Головин поежился.

– Вот радость велика, море это ваше.

– А у нас, господине, так говорят: и радость, и горе помору – все от моря. Море наше хлебно поле. Море кормит, море и хоронит. Во всяко плаванье смертну рубаху берут, цтоб сразу и обрядиться, ежели приспеет последний-то срок…

– А у нас говорят, – государев посол опрокинул в себя кубок с хмельным медом, – пьяному и смелому море по колено. Истома!.. Где наш датчанин, прах его побери?

– Мистр Давыд лежит, где его со вчера положили после опробованья медов в погребах у сотского Трофима Исленьева.

– Слыхали?! – отнесся окольничий к братьям Ушатым. Вздел палец. – Посол короля Юхана. Большой человек. Королевский боярин! А к русским медам пристрастен.

– На государевом дворе боярские дети переусердствовали, – развел руками подьячий. – Велено было поить не до изумления, а до веселья. Кто ж знал, что оне столь падки окажутся.

– Как повезем-то? – озадачился Андрей Тимофеевич. – Вдруг за борт нырнет?

– Державнейший не помилует… – покачал головой Истома.

…Митроха ждал на истратовском дворе дядьку Ивана Никитича, трапезовавшего в доме с Ушатыми и государевым послом Головиным. Истомясь бездельем, он подсел на завалинку к дворскому послужильцу. Тот оказался колмогорским жильцом, хаживавшим прежде в море.

– А где оно, море-то? Все только о нем говорят.

– Море-то? Дак отсюль не видать.

Митроха вздохнул.

– Воли-то сколько тут. Простору.

– На Москве небось такого нету?

– Нету.

– Оставайся.

– Пращур мой тут остался. В землю лег.

– Ну?! – удивился двинянин.

– Вот те ну! Где такое место – Варзуга-река?

– То на Терском берегу. Как из морскова Гирла в окиян плыть, по левую руку тот берег.

– Живут там монахи?

– Был ихной погост в стары годы, от Николы Корельского цернецы, цто у Двинской губы.

– Там он лежит. Погиб от мурман-находников. Чернецы, которых не зарезали, его погребли.

– Быват, – покивал служилец, перекрестясь.

– А мурманы – они кто? – наседал Митроха. – Где живут?

– Мурманы-то… дак немчи и есть. Кто ж ешшо. А мурманами зовуцца от моря Мурманска, моря-окияна, которо лопску землю с северу моет. За тем морем далеко живут, на норвецком берегу. Оттуда и приходят на своих бусах-корабелках.