Шапка Мономаха

Позволил черни искать защиту от боярского насилья у младшей дружины…

– А у кого было черни искать защиту от младшей дружины? – вставил слово тысяцкий.

Мономах недоуменно ждал продолжения.

– Ты не видел, князь, что творят отроки в боярских селах. Отбирают у закупов и смердов последнее, оставляют их голыми и нищими: мы, мол, защита ваша и обереженье, так платите за это. Бояре отроков ненавидят, а те наущали Всеволода против старшей дружины. Сами же под видом княжьего суда грабят и продают людей. Отец твой, князь, добродетелен был, а землей своей худо правил, – подвел черту тысяцкий.

– Мой отец виноват перед людьми? – Мономах был ошеломлен. – И перед смердами?..

Янь Вышатич подошел к нему, положил руку на плечо, будто отец – сыну.

– Вспомни, князь, давным-давно ты говорил мне, что знаешь себе цену и не будешь торопиться сесть на великий стол.

Мономах глянул на него одним глазом из-под сбившихся на лоб прядей.

– Думаешь, старик, я доживу до твоих лет? В юности никто не торопится.

Владимир Всеволодич отодвинулся от тысяцкого, сбросив его руку.

– Не все, князь. На моем дворе, в подклети, сидят с позавчерашнего двое отроков из Турова. Их прислал ко мне брат Путята, воевода Святополка. Он много младше меня, – объяснил Янь Вышатич, заметив удивление Мономаха. – Отроки передали мне грамоту Путяты. В ней сказано, что Святополк требует заточить тебя, князь, в поруб как нарушителя закона русского и Божьего.

Мономах отвернулся.

– Все против меня, – горько сказал он.

– Князь…

Владимир Всеволодич, не слушая более, толкнул дверь повалуши. В сенцах скучал дворский отрок.

– Послание, князь.

– От кого?

– Принесший сказал – от старца Нестора из Феодосьева монастыря.

Мономах вернулся в повалушу, развернул крохотный лоскут пергамена, быстро прочел.

– Нестор зовет помолиться с ним у гроба блаженного Феодосия.

– Пойди, князь, – одобрил тысяцкий. – Феодосий был дивный прозорливец. И нынче чудеса бывают по молитвам к нему.

– Пойду, – молвил Владимир. – Если и монахи против меня, тогда вернусь в Чернигов… И ты со мной, Янь Вышатич, пойди завтра. Помолись за сына моего Мстислава. Бог тебе чадородия не дал для испытания твоего, и твою молитву за чужое чадо милосердый Господь скорее услышит.

– Помолюсь, князь, как за своего.