Улан Далай

– Всем отойти! – рявкнул Чагдар, и преследователи отступили. – В шеренгу по пять становись! – скомандовал он сбившимся в кучу калмыкам.

Когда комиссар Громов на своем соловом мерине добрался до пристани, спасенные от расправы уже выстроились в полусотни, беспогонные, безоружные, но сохранившие воинскую выправку и военную дисциплину. В единой форме, они производили более выгодное впечатление по сравнению с кое-как обмундированными красноармейцами.

– Товарищ комиссар! – отрапортовал Чагдар, отдавая честь.

Громов растерялся.

– Единолично я такой вопрос решить не могу. Нужно отвести их в штаб фронта.

– Так ведите! – И прежде чем Громов успел открыть рот, Чагдар скомандовал: – За товарищем комиссаром вперед шагом марш!

И первая шеренга шагнула вперед, за ней вторая, третья… С одного взгляда было видно, что перебежчики хорошо отмуштрованы, шли четко, с шага не сбивались, строй держали. Громов сразу оценил возраст, выправку и дисциплину бойцов, приободрился и крикнул замыкающему колонну Чагдару:

– А ты молодец, Чолункин! Зачем такой материал без толка закапывать? Мы их перекуем.

Чагдар радостно кивнул. Спас, спас в память о матери столько молодых жизней!

Но на выходе с набережной путь им преградил конный разъезд. Огромный рыжий детина в кожанке с комиссарской повязкой на рукаве окликнул Громова:

– Эй, старшой! Не в ту сторону ведешь! Расстреливать приказано за цементным заводом!

– Это перебежчики! В штаб веду для дальнейших распоряжений, – возразил Громов.

– Чего их бестолково туда-сюда гонять! Направляй сразу в каменоломни, там их ждут.

– А ну-ка, дай дорогу! – потребовал Громов.

– А я тебе приказываю – поворачивай к цементному! – загудел детина и рванул из кобуры револьвер. Конопушки на одутловатом лице побелели.

– Убери оружие и освободи проход! – рявкнул Громов и тоже выхватил наган.

Детина сунул револьвер обратно в кобуру, пожал плечами:

– Да я что? От бесполезной работы хотел тебя освободить. Все равно не доведешь. Выше по горке казачки лютуют.

…В штаб они сумели доставить чуть более двухсот человек, и то по дороге раздетых до белья красноармейцами. По приказу начальника штаба перебежчиков заперли в подвал до особого распоряжения. Громов потом наводил для Чагдара справки.