Улан Далай

Девушка показалась уменьшенной копией старшей сестры: такие же глаза, напоминавшие овальные листья ракитника, брови вразлет, слегка выступающие румяные скулы, аккуратный нос и небольшой пухлый, почти детский рот, только кожа потемнее, чем у сестры, цвета чая, когда в него еще не влили молоко. Слава бурханам, сестры лицом и статью похожи на своего отца! По грудным округлостям, обтянутым расшитым атласом, можно было понять, что невеста его уже не ребенок, только ростом мала. Девушка поймала его взгляд и смущенно улыбнулась, показав на мгновенье белые как мел зубки, но не потупилась, а продолжала смотреть на него прямо и доверчиво, как смотрят на старшего брата.

– А ну-ка посмотрим подарки! – со смехом предложила одна из девушек. – Не поскупилась ли семья, куда мы отдаем наших дорогих подружек?

– Ценят ли женихи сокровища, которые обретают? – ввернула другая.

Сноровистые руки развязали бечевки, крепившие свертки, развернули и заахали:

– Ах, какие красивые халаты!

– А какая искусная вышивка!

– И швы все ровные!

– А уголки закругленные!

– С изнанки, что с лица!

А невесты между тем молча передали женихам вышитые кисеты, Бембе и Баатр привязали кисеты к поясу, подружки поднесли женихам по маленькой чашечке арьки, Бембе, как старший, сказал благопожелание будущей теще.

Будущая теща, сидевшая меж дочерей, выпила свою чашку и поднялась с места. Посмотрели – и довольно. Пора и честь знать. Братья коротко поклонились и, не поворачиваясь к невестам спиной, попятились к выходу из комнаты.

Бембе выглядел очень довольным: ему в жены досталась настоящая красавица. Баатр тоже был рад – ничего, что суженая маленькая, ей, наверное, нет и пятнадцати зим, подрастет еще. Главное, белки глаз видны и нос в порядке.

А в кибитке гулянье было в разгаре. Дядя сыпал шутками из последних сил, все про двадцать пятый позвонок овцы – ведь у него сотня крупных и мелких выступов и изгибов, а на этих изгибах уместилась вся история калмыков.

Мишка и Гришка скучали. Они не понимали, как можно битый час тыкать в маленький бараний позвонок и так увлеченно о нем говорить.

К тому же арька их не брала – это вам не самогонка-косорыловка, слабый градус, дитячий.

– Что, видали невест-то? – перегнулся к Баатру за спиной Бембе Мишка. – И как с лица?

– У нас своих женок хвалить неможно, сглазишь.

– Ладно. И так по твоей довольной роже видно. Будто блинцов наелся на масленицу, – хохотнул Мишка. – Зовуть-то хоть как?

– Не ведаю.