Улан Далай

И опять Мишка с Гришкой недоумевали: белая дорога – зимняя, не лучше ли пожелать зеленой.

– Сурьезная разница в значеньях, – заключил Гришка, – как бы нам не опростоволоситься. Вы нас упреждайте, ежели чего.

Когда вдали показались кибитки и мазанки хотона, вперед отправили вестовых – уведомить о приезде женихов. Остальные спешились – ноги размять и духов местности задобрить, и дядя опять стал кропить по всем сторонам арькой и чигяном.

– Батырка, а кормить-то нас у сватов будуть? – поинтересовался Мишка, слизнув попавшую ему на руку каплю кислого молока.

 – А то у меня ужо кишки пересудомились, один другому шиш сворачивает.

– Так мы ж везем угощение. Потом сваты добавят горячего.

– Каравай-то подадуть? Али сызнова вареное мясо без луку и перцу?

– Пирожки пустые, на бараньем сале жаренные будут. Борцоги зовутся.

– Нет, тада уж лучче мясо трескать, – приуныл Мишка.

Выждали время, чтобы сваты успели чай сварить и шапки надеть, подкатили к базу. Началась суета: набежали родственники, соседи и просто прохожие – приветствовать.

Каждому следовало поднести чашу, и пока дядя, как самый старший, и его сын, как самый младший среди прибывших, вносили в кибитку подарки, женихи наливали направо и налево.

– Кильдим[8 - Кильдим – беспорядок.] похлеще, чем у нас, – отметил Гришка, – каждый норовит на дармовщинку угоститься. Плесни и мине чуток! Глотка ссохлася.

Наконец из кибитки показался раскрасневшийся от волнения дядя – подарки пересчитаны, всё согласно договору.

Гостям дозволялось входить. Дядю-ахлачи посадили по правую сторону от хозяина. Ниже по старшинству разместились остальные гости. Мишке с Гришкой место определили ближе к женихам. А женихи уселись у самого входа последними.

Баатр стал исподтишка разглядывать родителей невесты. Отец был тонкий в кости, кучерявый, круглоглазый, со светлой кожей, а мать – ширококостная, большескулая, темнокожая, а глаза… «Как пчелы нажалили», – вспомнились Баатру опасения Гришки. Но носы у обоих родителей были прямые и аккуратные, не расплющенные, будто детьми они лицом вниз из зыбки падали.

А за спиной у Баатра переговарились дру?жки.

– А жаних у их, видать, – распоследний человек.

– На то похоже. Ежели даже согласья не спрашают…

– А и где ж невесты-то?

– Да бес их разбереть. Вон скока девок шастаеть.

Наряженные женщины разносили гостям джомбу и борцоги.

– Эти все ужо бабы, – решил объяснить Баатр. – Вишь, у кажной две косы в мешочках спереди.