Улан Далай

Лицо и фигура, как у цыганки, которую Баатр видел на ярмарке. Справа – Черный защитник, гневное божество Махгал-Махакала, глаза навыкате, зубы оскалены – Баатр всегда боялся смотреть на него. Перед божествами – семь чашечек с подношениями и зажженный светильник зул. Баатр вытащил из мешочка на поясе медную и серебряную монетки, положил перед светильником, чтобы бурханы их лучше видели, поклонился каждому по очереди и попросил о жене с носом. Потом оделся, вышел на баз, отвел старшего брата в сторонку:

– Скажите дяде, что я умею петь «Джангр» и могу вечером исполнить, если он позволит.

Дядя был очень удивлен, тут же пустился в расспросы – у кого Баатр научился, какие из сказаний знает, получил ли благословение в хуруле. Потом вспомнил, как слушали они «Джангр» вместе на празднике, и про слова старика-джангарчи тоже вспомнил. Даже слезу пустил.

К вечеру собрали на базу кибитку, разожгли очаг. Вся семья была взбудоражена, особенно младшие дети, которые носились по соседям с новостью.

Едва стемнело, в кибитку набилось столько слушателей, что стало жарко, как летом. Баатр никогда раньше не пел «Джангр» при таком скоплении народа. Но сегодня пришел его час показать людям, на что способен. Доказать дядьям, что он, Чолункин Баатр, достоин большего, чем девушка без носа. Что хотя и не сравнится он со старшим братом в ратной подготовке, но голос его может заставить людей смеяться и плакать, переживать и радоваться и несет в себе такую мощь, что под стать пушке.

Баатр распеленал свою домбру, погладил, выпил поднесенную теткой чашку джомбы, закрыл глаза и вознес молитву. Говор стариков, покашливание, звяканье посуды, гавканье собак на базу стали едва слышны.

Баатр тронул струны и из самой глубины своей печени выпустил звук.

– Это бы-ы-ыло в начале времен…

Сегодня Баатр решил исполнить песнь о поединке Джангра с ясновидцем Алтаном Цеджи.

Глава 3

Апрель 1893 года

– Кось-кось! – подозвал своего Дымка Мишка.

– Гуру-гуру! – подманил свою Аюту Баатр.

Все участники свадебного поезда оседлали коней.