Очарованный край

– Ты откуда столько про птиц знаешь?

– Так я еще у свидов* ястребиную охоту правил. Бывало присмотришь с весны дерево с гнездом и ждешь, пока птичья пара птенцов выведет. Потом лезешь туда, и завсегда ведь это самая высокая елка, и сил* с собой тянешь на длинной палке. Потому как, если птенцы чуть подросли, то распрыгаются по веткам, и руками их не достанешь. Пуховых же сразу в лукошко кладешь, и они сидят там смирно, друг к дружке жмутся. Потом кормишь их непременно мелко рубленным птичьим мясом.

Даешь каждому по особому куску, чтобы не дрались, и всегда один раз за день. Упаси Господи, чтобы не пошли заморы*. Не то станет ястреб туп на лету, тут нобиль* три шкуры сдерет. А как ястребята выведут перья ровно, да станут родны*, приходит время поднимать их и вынашивать.

– Сан Саныч… Саантер, ты полон сюрпризов! Так когда идем на охоту?

– Ты погоняй, да не загоняй! Стар я уже стал ястреба выносить, но научить могу. Только ногу поправь. А давай-ка мы с тобой в баньку сходим.

– Тут и баня имеется?

– А как же! Баня для северного человека – первое дело.

Ястребу снова прикрыли глаза, привязали к присаде*.

Вернулись женщины с мокрым бельем. Ходили, видимо, к открытой воде. Принялись развешивать между сосенками простыни, рубахи и платья.

Саантер отлучился. Николай опустился на камень, нога ощутимо ныла. Но и сидеть без дела было неуютно. Тут же подскочила Настя. Вопреки ожиданиям не стала рассказывать, что здесь происходит.

Только посмотрела опять строго, размотала повязку, тонкими холодными пальчиками потрогала отек, покачала головой:

– Потом еще припарку наложу.

Саантер распоряжался мужиками: кто-то нес полные ведра, другие – дрова.

Среди валунов развели костер, раскалили в нем крупные камни, вскипятили котел воды. Когда огонь прогорел, затушили угли, набросали крышу из лапника и накрыли бычьей шкурой.

На камни плеснули кипяток. Они зашипели и обдали паром. Внутри стало темно, жарко, влажно, пахло дымком и смолистой хвоей.

«Ничуть не хуже, чем в любой парилке», – подумал Николай.

Они с Саантером устроились по сторонам от очага, понемногу лили на себя горячую воду. Пар растягивал мысли. На коже чувствовалась каждая ссадина, но боль отзывалась приятно, как предвестник заживления.

Николаю явственно вспомнились неуклюжие движения крестьян, когда они застали его спящим у костра. Их бесполезные орудия.