Очарованный край

Гранит трескается по кристаллическим линиям. Зимой в щели попадает влага, и лёд распирает глыбу, отрывая от общего массива ровные куски. Но это снаружи, на камнепаде. А внутри горы особый микроклимат. Тут и температура не опускается ниже нуля.

– И если были осколки, то они бы валялись прямо здесь, – Настя оглядела пол, словно специально выровненный и даже выметенный.

– Как будто их кто-то убрал, – Сергей задумчивым водил лучом фонарика. – Предположим, породу взрывали. Тогда где следы шпуров? Или хотя бы от заступа.

Роману быстро наскучила игра в исследователей и первопроходцев. Что за интерес торчать в тесном каменном мешке? Он ожидал как минимум сталактитов и сталагмитов. Красавчик вышел обратно на воздух. Николай, еще раз поторопив Сергея и не дождавшись внятного ответа, последовал за актером. Тот сразу зацепился за прежнюю тему:

– Смотри, в природе сильный всегда подавляет слабого. И если какой-нибудь лев съедает козу, никто не кричит про геноцид.

Николай начал звереть. Кроме мелких зацепок, придраться было не к чему, но вся обстановка натягивала нервы до предела. Между громадными стволами уже еле светилась полоска заката. Идти придется в темноте. И Сан Санычу пора позвонить. На этом фоне Роман раздражал всерьез.

– Если ты вздумаешь проводить параллели с людьми, то даже не смей брать меня в союзники! Я никогда не соглашусь, что сильный имеет право обидеть слабого.

Роман отодвинулся и посмотрел на бородача с некоторой опаской.

Настя прислушалась к повышенным тонам на входе, но сразу же переключилась на поиски загадочных артефактов. Сергей же, похоже, не замечал ничего вокруг. Его энтузиазм захватывал девушку с головой.

– Никогда не представляла, что история – это настолько интересно. Слушай! – Настю осенило: – Я могла бы восстановиться на исторический.

Настя прикусила язык. Что-то она слишком разоткровенничалась с парнем, которого знала меньше суток. Чего доброго он еще решит, что она напрашивается к нему жить.

Они с Сергеем отошли всего на двадцать-тридцать шагов. Хорошо слышались громкие голоса товарищей, спорящих у входа. Никто из четверых не заметил, как звуки стали глуше.