Дорога домой

Я специально выписывал у столичного мастера-фармацевта.

– Стоп-стоп. Погоди, – все еще недоумевала я. Ну не вязался у меня этот шампунь, или что там было в бутылках, с образом серьезного, собранного Фауста, привыкшего к невзгодам походной жизни. – То есть ты выложил почти всю посуду, тент, палатку, спальники, без которых ночью мы наверняка околеем, а свой дурацкий шампунь оставил?!

– А что, вы ночью замерзли? – искренне удивился Фауст.

Нет, ну не дурак ли? Он что, думает, что я к нему жалась, потому что мне ласки в сыром затхлом подземелье захотелось?

– Нет, блин! Мы себя как на курорте ощущали!

– Ладно тебе, не ори, – понял свой промах мужчина.

 – Возьму я вам спальники.

Пообещал и тут же выполнил. Примостил два спальных мешка поверх шампуня.

– А средство для волос свое не выложишь? – ехидно поинтересовалась я.

Не то чтобы для меня это было столь принципиально, ну просто… это ведь глупость какая-то! Глупость, совершенно не укладывающаяся у меня в голове.

– Сказал же – нет! – очень ревностно отнесся к своим бутылочкам феникс.

 – Я без них волосы не прочешу. И вообще, какая тебе разница? Я же их понесу!

– Знаешь, дорогуша. Если бы я пять минут назад не видела в твоей сумке упаковки с през… кхм… футлярами, – почему-то это слово казалось мне более приличным, чем пришедшее из родного мира, – я бы подумала, что ты пе… – осеклась на полуслове и тут же зажала рот ладошкой.

Твою ж… маковку! И кто меня только за язык тянул?

Фауст напрягся.

Глаза сузил, губы поджал. И стал нарочито медленно подниматься на ноги, выпрямляясь во весь свой немаленький рост.

– А ну-ка, повтори… – прошипел мужчина, а во взгляде его бушевала гроза, злая, неистовая, готовая вот-вот вырваться наружу. – Как ты меня назвала?

Не помню, говорила ли я, что Фауст в гневе страшен? В общем, если не говорила, сообщаю сейчас – блондин в гневе страшен! Настолько, что когда он сделал шаг вперед, я инстинктивно сделала один назад.

– Эммм. Я хотела сказать.

Я хотела сказать пе… пе… педант! – проблеяла я, все отступая назад, в то время как Фауст медленно, но верно надвигался на меня. Кулаки сжаты, глаза мечут молнии, сам весь подобрался.

Мамочки, неужели кинется? И что тогда? Ой, как-то я не горю желанием это проверять.

Короче, накала страстей не выдержала. Трусливо взвизгнула, развернулась и дала деру. А впереди яблоневый сад. Как я умудрилась забраться на дерево, да еще и в юбке, – ума не приложу.