Хранитель изумрудной печати

То ли от жары, то ли от пристального взгляда его бархатных черных глаз у Веры внезапно закружилась голова. Она растерянно попятилась, взглянула на часы и смущенно пробормотала:

– Нет, только половина третьего…

Лицо пирата смягчилось, будто Вера чрезвычайно обрадовала его своим ответом, он шагнул к ней и вложил в руку какой-то небольшой предмет.

Вера попыталась протестовать, попыталась отдать ему этот предмет – ее не раз предупреждали, что предприимчивые аборигены на каждом шагу стараются всучить легкомысленным туристам никчемные поделки за баснословные деньги, но итальянец развернулся и исчез так же внезапно, как появился.

Вера привычно подумала, что снова подтвердила свою неприспособленность к жизни, опять попалась на удочку уличных торговцев, но тут же вспомнила, что таинственный пират не взял с нее никаких денег, значит, трудно считать его заурядным мошенником.

Кроме того, она осознала, что от неожиданности и растерянности обманула странного итальянца: сказала ему, что сейчас половина третьего, забыв, что, прилетев в Италию, не переставила свои часы и они по-прежнему показывают московское время.

Чудак какой-то!

Вера взглянула на предмет, который странный итальянец вложил в ее руку. Это была монета или что-то вроде нее: плоский кругляш из тяжелого серебристого металла, выщербленного безжалостным временем. В центре него было пробито круглое отверстие.

Неожиданно пришло в голову, что в это отверстие можно пропустить шнурок или цепочку, чтобы повесить амулет на шею. Вот оно, поняла Вера, вот подходящее название для этого предмета – амулет. На одной его стороне был выбит необычный рисунок – три босые ноги, бегущие по кругу, словно три луча странной звезды. На другой стороне Вера разглядела какие-то полустертые трудноразличимые буквы и значки.

Определенно, подумала она, амулет этот очень старинный.

Вера машинально сунула подарок в карман, и внезапно ее охватило непонятное, необъяснимое волнение. И еще она почувствовала страх.

Удивительное дело: когда Вера со своей группой шла по улочкам древнего города, ей казалось, что Помпеи буквально переполнены туристами, на жарких улицах было яблоку негде упасть, звучали десятки языков. А теперь вокруг не было ни души и царила гулкая настороженная тишина.

Вере стало неуютно.