Дар царицы Савской. Абиссинское заклинание

 – Паперный колупнул оклад ногтем, под серебристой поверхностью проступила блеклая тускло-серая основа.

– Но сама икона… московская школа… знаменитый иконописец… таких икон сохранилось всего две или три…

– А сама икона – я вам еще раз говорю, дорогая моя: это офсетная печать, дешевка для туристов. Правда, насчет московской школы вы, пожалуй, правы…

– Вот видите, я права!

– Ну да, такие иконы печатают в Москве, на Солянке, и сбывают туристам на Арбате… они и мне хотели предложить на продажу, но я отказался – не хочу торговать ширпотребом, не хочу терять репутацию приличного магазина…

– Не может быть! Вы пытаетесь меня обмануть! – в отчаянии вскричала Василиса.

– Да взгляните же! – Борис Семенович подцепил уголок иконы тем же ногтем, осторожно потянул – и от доски отклеился краешек бумаги с цветной печатью. – Вы видите? Рисунок печатают на бумаге и потом наклеивают на доску. Даже не на доску, а на кусок ДСП… древесно-стружечная плита… – пояснил он, заметив в глазах Василисы явное непонимание.

– Я знаю, что такое ДСП! – произнесла та трагическим, дрожащим голосом. – Я не знаю только, как дальше жить! Я утратила последнюю надежду!

– Вот здесь я вам ничем не могу помочь! – Борис Семенович Паперный развел руками.

– За что? – воскликнула Василиса. – За что мне это… Что я им всем сделала?

Она завернула злополучную икону в мятые газеты, с ненавистью затолкала ее обратно в сумку и, понурившись, вышла из магазина и поплелась к дому…

Паперный пожал плечами и занялся своими делами.

Василиса же пошла к дому кружным путем, бессильно сгорбившись и шаркая ногами. На плечи ее давил непосильный груз. Делать было решительно нечего, только пойти в сарай и повеситься. И она всерьез думала, как это сделать, вспоминала, есть ли дома достаточно прочная веревка, нужно ли ее мылить или и так сойдет. Можно, конечно, наглотаться материных таблеток, но вряд ли она умрет, на мать вон они вообще не действуют.

Она свернула к речке и посидела немного на обрывистом берегу, тоскливо глядя вниз.

Она бросила икону с обрыва в воду – пускай себе плывет. Надо же, тетка какой сволочью оказалась. За что она на них так? Что ей мать плохого сделала? И мать тоже на нее зверем смотрела. Впрочем, она сейчас всех ненавидит, особенно единственную дочь. Все, кончилось Василисино терпение, больше она не может так жить.