Дар царицы Савской. Абиссинское заклинание

– Люди! – вдруг заорала мать. – Помогите! Она меня убивает! С ножом на меня идет!

А сама смотрит хитро так, злорадно.

И тогда Василиса ударила мать по щеке, чтобы не видеть больше этого выражения злорадной ненависти.

Мать замолчала и скорчилась на стуле испуганно, что ничуть не разжалобило Василису.

– Что делать? – спросила она себя.

И тут в голове всплыла икона. В самом деле, вот что ее спасет. Конечно, она сказала тетке, что пожертвует икону церкви, но сейчас явно не тот случай. Нужно продать икону, это поможет поправить дела.

Заплатить Линке… Сколько она сказала? Сто тысяч? Иначе они с матерью умрут с голоду или же она, Василиса, просто повесится от тоски и безнадежности. Ничего, Бог простит!

В ювелирном магазине Паперного негромко звякнул дверной колокольчик.

Борис Семенович оторвался от изучения курса валют на московской бирже и увидел в дверях женщину неопределенного возраста, в длинной бесформенной юбке, трикотажной кофточке горчичного цвета и платочке оттенка «жуть зеленая».

Женщина оглядывалась по сторонам с испуганным удивлением, как оглядывался бы обитатель тропических лесов Новой Гвинеи или таежной заимки Лыковых, случайно попав на гамбургскую компьютерную выставку.

– Дама, что вам угодно? – проговорил Паперный, решив прийти на помощь растерянной клиентке.

– Я… мне… да… – мялась та.

– Может быть, вы хотите купить нательный крестик? – предположил Борис Семенович, оценив внешний вид посетительницы. – У нас есть крестики на любой бюджет – серебряные, золотые… опять же, большой выбор цепочек…

– Нет, не то… крестик у меня, конечно, есть…

– Ну, тогда, может быть, образок… есть очень хорошие, с чернью, зернью, на перегородчатой эмали…

– Нет, не то…

Женщина взяла себя в руки и решительным шагом подошла к прилавку, перегнулась через него и страшным шепотом обратилась к Паперному:

– Мне ничего не нужно покупать… но у меня к вам дело, важное дело…

И тут Паперный узнал эту женщину.

Вообще, Козловск – город маленький, там почти все друг друга знают, и если Борис Семенович не сразу узнал эту посетительницу, то только потому, что она обладала на редкость невзрачной и непримечательной внешностью, и ее трудно было узнать, даже если вы только что с ней встретились.

– Василиса… простите, не помню отчества… – проговорил Паперный смущенно.

– Тсс! – зашипела на него женщина. – Это не я! То есть даже если это я, вы меня все равно не знаете!

– Как скажете… – скривился Паперный.