Дар царицы Савской. Абиссинское заклинание

– Вы это видите?

– Что? А, да… семь тысяч долларов… это, конечно, совсем не то, на что я рассчитывала, но все же слишком дорого для стекляшки, вам не кажется?

– Долларов? Мадам, вы видите этот значок? Это вовсе не доллары, это каури… валюта Мезонезии, маленького островного государства в Тихом океане. Я побывал там несколько лет назад и знаю. В пересчете на наши деньги это составляет примерно семьсот рублей. Ну, может, сейчас уже восемьсот…

– Сколько?! – И Эльвира издала такой вопль, какой иногда раздается по ночам в тропическом лесу, когда леопард, уже почти настигший добычу, в последний момент упускает ее…

Ее разочарование и ярость были так сильны, что должны были найти выход.

И она вцепилась в несчастного ювелира и начала его трясти, шипя и брызгая слюной:

– Ты, старый жулик! Ты хочешь меня напарить? Не выйдет, налоговую напущу, полицию! У меня в Следственном комитете знакомый работает, он тебе устроит!

Ювелир, однако, несмотря на солидный возраст, а может быть именно поэтому, оказался не робкого десятка.

И то сказать – тридцать лет продержаться в таком опасном бизнесе – это вам не кот начихал. А его даже – тьфу-тьфу – ни разу не грабили.

– Дорогая моя, – сказал он твердо, с неожиданной силой снимая со своих плеч руки Эльвиры. – Идите-ка вы домой и успокойтесь. Здесь вам больше делать нечего. Верю, что вы не хотели меня обмануть, да это вам бы и не удалось. Так что это вас обманули. Что ж, это ваши проблемы, меня они не касаются. Не забудьте забрать вашу бижутерию, мне она не нужна.

Эльвира машинально смахнула в сумку дешевые стекляшки и ушла не оглядываясь. Перед ее глазами стояло лицо тетки, этой заразы. Лицо насмешливо улыбалось, и узкие бледные губы шептали какие-то презрительные слова.

– Старая сволочь… – прошипела в ответ Эльвира, но тетка ее не услышала.

– Мама, я пошла! – крикнула Василиса, как обычно, перед этим проверив на всякий случай, выключен ли газовый баллон и вообще заперта ли кухня.

С некоторых пор она повесила на дверь кухни навесной замок, потому что мать вечно старалась проникнуть на кухню, утверждая, что она, Василиса, морит ее голодом.

Ага, а сама ест за четверых, а жалуется всем соседям и посторонним людям на улице, что дочка – злодейка, хочет ее смерти.

Правда, никто ее не слушает, соседи давно уже знают, что мамаша в маразме глубоком. И доктор тоже сказал – деменция, что же вы хотите. Таблетки какие-то дал, только мать их выплевывает.