Добрыня

Вот один, из самых напыщенных индюков, красуясь перед двумя дамами, подошел к нам с Лиорой и сказал:

– Вы, как посмели черви, пачкать нас своими взглядами? Вы заслуживаете смерти, и я граф Лориндил, окажу вам великую честь, убив вас на дуэли.

Лориндил снял с руки перчатку и попытался бросить мне ее в лицо.

Но, я поймал ее на лету, после чего, демонстративно высморкался в нее, и резко бросил ее обратно в лицо Лориндилу.

Перчатка смачно врезалась в его лощеное и надменное лицо. Чем вызвала смех Лиоры, двух аграфок и толпы собравшейся поглазеть на дуэль.

Императорская стража подошла к нам и узнав, что сейчас будет дуэль, и осталась следить за правилами дуэли.

Лориндил побагровев от злости, достал шпагу и не смотря, на то, что у меня в руках, ничего не было – напал.

Стража хотела помешать, но другие аграфы встали у нее на пути, не давая остановить дуэль.

Я спокойно ушел с линии атаки, а Лориндил по инерции проскочил мимо. Достав из «Пространственного мешка» шпагу, которая сияла драгоценными камнями, уколол проскочившего аграфа ниже спины, чем вызвал хохот окружающих.

Лориндил, как бешенный кинулся, нанося удары шпагой на разных уровнях.

Я спокойно ставил блоки, парировал его удары, а когда он выдохся – обманным финтом выбил его шпагу и приставил острие своей шпаги к его горлу, слегка поцарапав кожу.

Увидев, что Лориндил проиграл дуэль и моя шпага того и гляди проткнет его горло, самая молодая аграфка кинулась с криком ко мне – умоляя пощадить ее брата.

Я, не обращая на нее внимания, спросил у аграфов, которые мешали стражникам:

– Есть ли, еще среди вас, такие же глупцы, которые хотят вызвать меня на дуэль?

– А может есть желающие вызвать меня? – спросила Лиора размахивая такой же, как у меня шпагой.

– Что желающих нет? И кто, тут из нас – черви? – спросил я, и надавил острием шпаги на горло Лориндила. Из ранки на горле потекла струйка крови.

Молодая аграфка закричала и слезы у нее потекли ручьем.

– Пусть твой брат просит у меня, моей девушки и всех находящихся здесь людей – прощение, тогда я его пощажу.

Лориндил, стал что-то мямлить, но я его трижды прерывал, заставляя громко и четко произносить слова, пока все до единого не услышали – отчетливую просьбу простить его.