Первый узбек

Я понял, что здоровье моё постепенно возвращается, поскольку от дурманящего запаха во рту непроизвольно появилась слюна. Моя рука потянулась к ближайшей самсе. Мгновенно рядом оказалась рука Зульфикара:

– Великий хан голоден? – я послушно отдёрнул руку.

Я всегда ем пищу лишь после того, как её попробовал специальный человек. Много их сменилось. А эти самсы, хоть и аппетитные на вид, могут мне навредить. Взгляд в сторону Зульфикара. Странно, что он не улыбался, его лицо было каменным. Я знаю, он боится за меня, но больше всего за себя боюсь я сам.

– Нет, мой кукельдаш, я не голоден. Но мне показалось, что дастурханчи не совсем аккуратно разложили эти самсы. Не слишком рано самсу выставляют на дастарханы?

Подлетевший на цыпочках дастурханчи замотал головой и резво начал перекладывать все самсы в блюдах. Он кланялся и приговаривал что-то слышное только ему. Зульфикар усмехнулся, поймав меня на крохотной даже не лжи – на незаметной никому уловке.

Сушёные финики и очищенные орехи – грецкие, миндальные, земляные, фисташковые, горками лежали в маленьких разноцветных стеклянных корзиночках.

Небольшие тёмно-синие пиалы наполнены белой сузьмой. Это было приятное для глаз сочетание. Фаянсовые кувшины с моим любимым кумысом. И никакого вина. Что делать, пришёл ко мне в гости, пей то, чем я угощаю .

В тонкогорлых вазах для украшения стола и услады взора теснились великолепные розы, скромно отсвечивали лилии тонкими, длинными лепестками своих чашечек. Благородно сверкали разноцветные астры, соседствуя с зелёным обрамлением узких листьев отцветших ещё весной ирисов.

Дастурханчи и их помощники неустанно сновали вокруг, словно исполняли замысловатый, известный только им волшебный танец, восхищающий глаз и радующий сердце. Немного в стороне, на возвышении был дастархан для меня и главных чиновников государства, позади него висел ковёр. За ним место для Зульфикара – он никогда не сидит за столом с благородными, но смотрит, что мне наливают в пиалу и кладут на блюдо.

Я решил, что всё так, как надо. Люди, занимавшиеся подготовкой, прекрасно знали своё дело. Надо будет вечером похвалить их, чтобы в следующий раз они всё сделали ещё лучше. А к похвалам прибавить несколько монет. Да, не забыть про музыкантов и поэтов – они должны радовать слух пирующих. Но это сделают и без меня, когда на пиру присутствует хан, очередь из поэтов и музыкантов выстраивается до Плеяд.

После отъезда Нахли в Герат я почувствовал, что привык к нему.