Первый узбек

Такого войска можно набрать тысяч до семидесяти. Приедут на заморённых клячах и разбегутся, как только увидят орды Таваккула. – Накиб скучным, усталым голосом перечислял все недочёты и препятствия, о которых я знал, но собранные вместе они выглядели довольно печально!

– Грустную картину ты рисуешь, Хасан-ходжа! Что ты посоветуешь, кладезь воинской премудрости и защитник отечества? – Я хорошо понимал, что мой накиб сейчас в тяжком раздумье, думает и прикидывает, как лучше выйти из создавшегося положения. Я даже начал забывать о своём недомогании.

Лечиться надо работой и нужными раздумьями, а не нытьём о своих мнимых несчастьях и старческих болезнях.

– Выжидать. А пока тайно посылать гонцов к союзным бекам и смотры войск проводить на местах, не таская их всех в благословенную Бухару. Кого надо хвалить, как вы умеете, кому-то преподносить подарки, но не очень дорогие, чтобы не загордился и ожидал большего. Кого надо наказать и запугать, но не до икоты, а слегка. Нужно, чтобы иктадоры поняли, что налоги не только для пиров, но ещё и для пополнения войска.

У меня есть сведения обо всех ваших владениях с указанием, кому они даны в икту, кому в суюргал.

– Эти сведения мне нужны, приказываю к вечеру доставить в кабинет.

– Великий хан, у меня сосредоточены все сообщения, какое владение сколько приносит прибыли и сколько воинов может прислать. Простите, великий хан, но подготовить доклад успею лишь к завтрашнему вечеру, если на то будет воля Аллаха. Из тех воинов, которые у нас есть, сотники выберут по пяти или десяти самых достойных.

Их следует разослать по суюргалам, пусть смотрят, вынюхивают и готовят честное донесение. – Накиб говорил так, словно многократно всё это произносилось им в различных ситуациях. Уверенности в его голосе хватило бы на два десятка накибов разных времён и служащих разным ханам.

Мне его слова понравились. Хасан-ходжа никогда не сидит без дела. И тут мне в голову пришла мысль:

– Многоуважаемый накиб, опора государства! Сколько человек помогает тебе совершать утреннее омовение? – глаза Хасана-ходжи медленно полезли на лоб:

– Что такое, великий хан? Я не понял, о чём вы спросили? – заняв высшую точку там, где начинается чалма, его глаза остановились и уставились в мою переносицу.

– Я тебя спрашиваю, как ты умываешься? – застыл я в ожидании ответа.

– Умываюсь? Как все, подошёл к лохани, помыл лицо, вытер. Я что-то не так делаю?– глаза Хасана-ходжи медленно вернулись на место, предназначенное им от природы.