Первый узбек

Он всю жизнь работал не покладая рук, не останавливаясь ради праздности и отдыха. Он торопился сделать в жизни как можно больше! – моё второе «Я», как всегда, меня успокоило.

Чувствую, что постепенно возвращаюсь к жизни. Мысли вихрем завертелись вокруг повседневных дел. Их, кроме меня, никто не сделает. Я люблю тебя, брат! Я насытился. Живот не заболел, голова оставалась ясной. В жар не бросало. Теперь просмотреть бумаги, принять решение, что же делать с Абдулмумином?

– Зульфикар, посмотри за занавеску, никто там не спрятался? – осторожность всегда и во всём, поэтому я и нахожусь на ханском месте вот уже сорок лет.

– Я уже посмотрел, никого нет ни за занавесями, ни за коврами, ни в коридоре. О чём ты хотел поговорить, великий хан? – никогда Зульфикар не ответит просто так – он всегда сначала сделает, посмотрит, потом ещё раз проверит, а уж потом будет докладывать, что ничего мне не угрожает.

– Об Абдулмумине. – Я скривился, как от застарелой зубной боли…

– А что Абдулмумин? Сидит себе в Балхе, окружил себя подхалимами и развлекается с мальчиками.

Пьёт вино и часто напивается до изумления. Да, ещё обжирается! Прости меня, великий хан, он стал ещё толще, чем ты… – худоба и поджарость Зульфикара были предметом моей тайной и всепоглощающей зависти.

– Я не толстый. Я упитанный! Я всегда был таким, а тебе я язык укорочу, если будешь про мою полноту говорить! А вот ты худой! – съязвил я.

– Не укоротишь.

Тебе, кроме меня, никто правды не скажет, вот умру я, что делать станешь? На брата надеешься? И я не худой, я стройный! – детская перепалка развеселила меня.

Я заулыбался, заулыбался впервые за долгие дни моей болезни.

– У меня остался только один брат, ты же знаешь, это Ибадулла-султан, на него у меня есть надежда, он всегда мне помогал и никогда не выступал против меня. Двое других погибли; и Абд-ал Каддус и Абд-ал Латиф. Они были младше, но Аллах призвал их к себе.

Ибадулла хорошо воевал против Таваккула. – Я задумался и замолчал:

этот Таваккул странный, очень непоследовательный.

– Не странный он. Жадный, как все кочевники.

– То воюет за меня, то против меня. И не поймёшь, что ему придёт в голову сегодня или на другой день, или на следующей неделе. Очень обидчивый, хитрый, но если ветер удачи отворачивается, то он отворачивается вместе с ним. Он похож на флюгер.