Первый узбек

Для того чтобы от них не так сильно воняло, богачи брызгают на себя разными душистыми маслами, которые, по их утверждению, создают ощущение благоприятных ароматов. Сочетание запаха грязного тела с духами ещё отвратительнее. Как пахнут, или точнее сказать, воняют бедняки, никого не интересует.

Летней порой каждый бухарский мальчишка по нескольку раз в день залезает в хауз, чтобы удовольствие получить и освежиться. Я не был в закатных странах, не знаю, какие у них там города и бани, но свой город старался сделать привлекательнее.

Жаль, что ханского дворца соорудить не успел. Мне безумно хотелось пожить в красивом мраморном дворце с широкими лестницами, высокими застеклёнными окнами, зеркальными залами. Я хотел, чтобы на полу лежал узорчатый паркет из дуба, арчи или другого затейливого дерева. Но в нашей стране без толстых стен и многочисленной охраны на каждой лестнице и возле каждой двери не доживёшь до старости.

В Арке несусветная скученность. Беки и сардары стараются влезть в мельчайшую щель. Они любят находиться на глазах великого хана. Они хотят дышать с ним одним воздухом, слышать все перлы его речей. Врут они всё. У каждого в городе или за городом есть просторный дом с многочисленными слугами, с гаремом, полным молодых красивых жён и наложниц, с тенистыми садами и глубокими хаузами. Но нет – лучше он будет спать на тонких курпачах и ютиться в крохотной комнатушке, лишь бы не пропустить новостей, не имеющих к нему никакого отношения.

Комнатки в Арке маленькие, достраивать что-то внутри него нет никакой возможности. Внешние высокие толстые стены не позволяют сделать этого. Лишние слуги мне не нужны, я не люблю, когда они начинают что-то делать вместо меня. Как можно разрешать, чтобы слуга умывал тебе лицо или мыл твои руки? А потом вытирал их куском хлопчатой ткани? Достоверно знаю, что некоторые беки держат для этих услуг по пять-шесть человек, да ещё хвастают друг перед другом.

Люди, возвышенные мною из низов, как Ходжам-Кули кушбеги, перенимают привычки изнеженных беков. Случайно застав его во время умывания, окружённого множеством людей, я спросил:

– Уважаемый Ходжам-Кули, для чего тебе столько людей при утреннем омовении? – С моей стороны это было не простое любо пытство.