Елена Рерих. Заклятие огня

Однако, находясь в Крыму, Рерих не смог бы влиять на дела в руководимой им Рисовальной школе в той мере, в какой это было необходимо. Поэтому сначала художник предпочел южному солнцу и морю Новгородскую губернию. Однако скоро стало очевидно, что и там его здоровье восстанавливалось слишком медленно. Болезнь вызвала осложнение, что потом не раз приводило к рецидиву заболевания. Врачи настоятельно советовали Рериху уехать из большого города куда-нибудь на природу. Его выбор пал на Финскую Карелию, откуда он мог приезжать в Петроград, чтобы заниматься делами школы.

В декабре 1916 года семья Рерихов переехала в маленький провинциальный городок Сердоболь (по-фински – Сортавала). Вначале они жили в городской гостинице, затем, весной 1917 года, временно арендовали находящееся за городом имение «Юхинлахти», принадлежавшее ректору местной учительской семинарии. Позднее Николай Константинович снял дом среди соснового леса, у ладожских шхер, и в декабре Рерихи переехали туда всей семьей. Из Сердоболя до Питера было несколько часов езды, и художник изредка (когда позволяло здоровье) приезжал в Петроград, чтобы заняться наиболее важными и неотложными делами школы.

С весны до осени 1918 года Рерихи жили на острове Тулола (Тулонсаари), в доме выборгского купца Баринова. Во время пребывания Рерихов в Финляндии их сыновья заканчивали свое образование, занимаясь частным образом с преподавателями местной гимназии. Рерихи посещали живописные окрестности этих мест; незабываемые впечатления принесла им поездка на Валаам.

Молчаливая, величественная красота карельской природы, окружавшей Рерихов, уединенность их жизни, а также их настроенность на получение вестей от Учителя позволили им вплотную подойти к той таинственной черте, за которой интуитивные прозрения превращаются в четко осознаваемую духовную связь с незримым Учителем.

П. Ф. Беликов утверждает, что именно в это время, среди карельского уединения и безмолвия, среди природной чистоты Рерихи установили уже несомненную, прочную духовную связь со своим Учителем, хотя в то время эта связь проявляла себя еще не на уровне сознательного общения.

Кардинальную роль в установлении этой духовной связи сыграла Елена Ивановна, что подчеркивал впоследствии Николай Константинович: «…жена моя Лада прозревала на всех путях наших.