А может, это просто мираж… Моя исповедь

Эта история вызвала у меня умиление, и я написала стихотворение, в котором были такие строки:

У мамочки в животике

Живет мой младший брат.

А может, это девочка,

Нам люди говорят.

Ну как же это может быть,

Зачем он там живет?

Испортил мамочке он жизнь,

Забравшись к ней в живот.

Однажды я пришла из сада,

А мамы дома нет,

«За братиком ей ехать надо», —

Услышала в ответ.

Я ночью долго не спала

И все переживала,

Как мамочка из живота

Братишку доставала.

Но вот прошло три с лишним дня,

Должна вернуться мама,

Собралась вся наша родня,

И я ужасно рада.

И папа тоже очень рад,

Купил цветов охапку,

Собрался, будто на парад,

Еще купил кроватку.

И вот в кроватке небольшой

Лежит, глазами хлопает

Хороший, маленький такой

Братишка недотепанный.

Я это все понять не в силах:

Ну как же все произошло

И чем там мамочка кормила

Из сиси брата моего?

Ну, лишь одно я знаю точно:

Когда немножко подрасту,

Куплю себе такой животик

И во дворе всем покажу.

Я очень любила младшего братика, хоть он и стал занимать все мамино внимание. При этом я оставалась такой же озорной и непоседливой. В ту пору были очень популярны детские эластичные колготки всех цветов радуги. Они были недорогие, и мама покупала мне разные, чтобы они подходили под то или иное платье или юбочку. Я решила проверить их на прочность, надела зеленые колготки, оттянула на коленке и отрезала кусок. Эластичные стрелки, как лучи солнца, мгновенно поползли во все стороны.

Я не останавливалась, рядом делала еще и еще дырку. Когда в комнату вошла мама, я отрезала очередной кусочек и с восхищением, глядя на нее, произнесла: «Смотри, мамочка, как же они красиво ползут в разные стороны, как лучики!» Мама пришла в ужас.

Моего братишку звали Павлик, и я смеялась и дразнила его: «Павлуха – два уха». Он был пухленький, лопоухий, белобрысый, но самый красивый. Вот только ноги у него были колесом. Они не выпрямлялись у него очень долго, и меня это всегда смешило.

Мама с папой Володей делали ему массаж, и постепенно ножки выпрямились.

Отчим был красивый и добрый, но любил закладывать за воротник и дико ревновал маму. В угол меня стали ставить гораздо чаще. Я могла стоять там часами. Мне даже горшок рядом оставляли. Я в него запускала резиновые игрушки, потому что мне было скучно. Тогда я думала, что своих детей никогда не буду наказывать и ставить в угол.