Общество Джейн Остен

– Найтли тоже ни о чем не догадывается, неужели ни один мужчина не понимает, что влюблен? Почему у нее столько героев, неспособных к самоанализу? Неужели в этом вся суть человеческой глупости и судьбы – поступать неосознанно, не сознавая сути наших поступков, не понимая, почему мы любим кого-то? Не потому ли подобные романы ничем не кончаются, а если наоборот, то лишь благодаря слепому везению? – спросила Аделина.

– Мне кажется, что персонаж, обладающий четкой мотивацией и способный к саморефлексии, менее привлекателен для читателей.

Аделина знала, что доктор Грей терпеть ее не может.

– Полагаю, на уровне подсознания читателю претит подобная чистота помыслов и намерений, – продолжал он. – Напрашивается вызов: «Давай же, нужно все испортить, поступай как все. Влюбись в Генри Кроуфорда». Мы любим Джейн Остен за то, что ее герои, несмотря на всю свою блистательность, не лучше и не хуже, чем мы сами. Они абсолютно, совершенно человечны. Отрадно знать, что она сумела разгадать всю нашу суть.

Франсес медленно закрыла окно, устроилась поуютнее в своем убежище и закрыла глаза. Как давно она ни с кем не говорила о чем-то важном! Чем реже она покидала свой дом, тем меньше друзей приходило к ней в гости. Ей было ясно почему – в дружбе не должно было быть никакой логики.

В доме жили лишь она, ее больной отец, занимавший комнату на втором этаже, Жозефина и две молодые служанки – Шарлотта Дьюар и Эви Стоун, в чьи обязанности входила стирка и уборка.

Теперь, когда ее отец был смертельно болен, она оставалась единственной из рода Найт. Случилось то, чему так усердно противились ее предки, усыновив Эдварда Найта, и случилось именно с ней. Мысль о том, что она так и не вышла замуж, не родила ребенка, причиняла ей невыносимые страдания. Все ее наследие теперь тяжким грузом легло на ее плечи, и она оплакивала не только эти старые елизаветинские стены, но и оборвавшуюся благодаря ее ошибке нить наследия великой писательницы – ошибки, от которой ее бы мог предостеречь кто-то из хороших друзей.

Она казнила себя и за то, что не умела дружить. Когда-то, будучи одной из самых заметных фигур местной общины, она охотно отводила свое поместье под осенние и весенние празднества, а зимой устраивала катания на санях с холма.