Общество Джейн Остен

Была весна 1945?го, была задействована вся военная мощь Америки, его сделки по поставкам стали и оружия приносили миллионы, его студия выпускала по фильму в неделю, и вот Джек Леонард, как башня, возвышался над Мими Харрисон, что отдыхала на шезлонге в закрытом фиолетовом купальнике.

Она взглянула на солнце одним глазком – его свет частично перекрывал Джек, вставший рядом, и не преминула указать на это:

– Вы загораживаете мое солнце.

– Ваше солнце? – он удивленно повел бровью.

Она приподнялась, оглядев его из-под темных очков, затем поправила их на все еще веснушчатом носике.

– Взяла взаймы у владельца виллы.

– В займах я кое-что смыслю. Джек, – он протянул ей руку, – Джек Леонард.

Тень неведения легла на ее лицо, и он почувствовал, как от раздражения напряглись его шейные мышцы.

– Мими Харрисон, – она протянула руку в ответ. Ее рукопожатие было необычайно крепким для женщины, а на чуть грубоватых руках не было ни единого украшения.

Бросив взгляд на свою ладонь, все еще покоившуюся в его руке, она добавила:

– Увлекаюсь верховой ездой.

– И снимаетесь в кино.

– Да, когда я не в седле.

– Или когда не читаете? – он небрежно поднял книгу с соседнего шезлонга, чтобы рассмотреть обложку. – «Нортенгерское аббатство», – проговорил он, с интересом взглянув на нее.

Это было чем-то вроде испытания – во всяком случае, здесь, в Лос-Анджелесе. Владельцы киностудий интересовались не книгами, а прибылью. Актеры же всегда предпочитали быть в движении, так как сидение на месте наскучило им еще со школьной скамьи.

– Джейн Остен, – она безразлично пожала плечами. – Вы не знаете, кто это?

Он положил книгу обратно, сел на край шезлонга, повернулся к ней.

– К роли готовитесь?

– Если бы. Просто отдыхаю.

– Отдых переоценен.

Настолько самоуверенный мужчина ей еще не встречался. Он наверняка знал, кто перед ним, а вот она видела его впервые.

– И что же представляет для вас ценность?

– Победа.

– Любой ценой?

– Ничто не может цениться выше и стоить больше, чем победа. Война – вот хороший пример.

Она вздохнула, весь ее вид выражал скуку, и теперь огонек раздражения прополз по его спине, а затем взобрался обратно, дойдя до висков.